Правовые основы свободной прессы в Соединенных Штатах

Джейн Кертли
преподаватель этики СМИ и права, факультет журналистики и массовых коммуникаций, Университет штата Миннесота

Практически все законодательство, обеспечивающее свободу прессы в Соединенных Штатах, зиждется на Первой поправке к Конституции США. Но действительно ли эта свобода такая "абсолютная", как предполагает формулировка этой поправки? Верховный суд США пытается найти ответ на этот вопрос на протяжении вот уже 200 с лишним лет.

Спросите любого американца о свободе прессы в Соединенных Штатах и вы удивитесь. Скорее всего, вы услышите в ответ громкое и многословное возмущение безответственностью средств массовой информации. Ведь они не стесняясь лезут в частную жизнь граждан. Они часто раскрывают государственные секреты. А делается все это для того, чтобы увеличивать тиражи газет или рейтинги телевизионных программ.

По крайней мере, такая точка зрения весьма распространена. Опрос, проведенный в 2002 году Центром Первой поправки при организации "Фридом форум", показал, что, по мнению 42 процентов опрошенных, прессе предоставлена "слишком большая" свобода. Точность этой оценки зависит от субъективного мнения, но бесспорным остается тот факт, что законодательство США предусматривает широкие меры по защите прав средств массовой информации, в результате чего американская пресса, по крайней мере, на бумаге, - одна из самых свободных во всем мире. Но откуда взялись эти права? Как с годами шел процесс их развития и расширения? Какая степень свободы ждет прессу Соединенных Штатов в будущем?

Исторические корни

Законы США основаны на нормах английского общего права. Это означает, что Конституция и законы подлежат интерпретации судьями, как правило, в форме судебных решений по делам, возбуждаемым на основании исков частных лиц или государства. Верховный суд Соединенных Штатов выступает окончательным арбитром в вопросах интерпретации положений Конституции и соответствия ей законов или решений судов более низких инстанций.

В период, предшествовавший Войне за независимость, британские колонии в Северной Америке были обязаны соблюдать многие принятые британским парламентом законы, призванные контролировать свободу выражения мнений. В их число входили законы, требовавшие от издателей получения лицензий от правительства на свою деятельность, что, по сути дела, означало, что перед опубликованием того или иного материала его должен был просмотреть правительственный чиновник на предмет его соответствия законам, запрещавшим богохульство, непристойность или критику в адрес королевского престола, классифицировавшуюся как "распространение клеветнических слухов в подрывных целях".

К 1720-м годам американских колонистов стали раздражать эти ограничения. Основанная Бенджамином Франклином "Пенсильвания газетт" опубликовала эссе двух британских журналистов, писавших под псевдонимом "Кейто", которые утверждали, что "свобода слова во все времена выступает признаком и следствием добросовестного государственного управления". В 1734 году Джон Питер Зенгер, печатник из Нью-Йорка, был обвинен в распространении клеветнических слухов в подрывных целях за публикацию в своей газете "Уикли джорнэл" анонимных материалов с критикой в адрес британского генерал-губернатора. Проведя почти год в предварительном заключении, он был оправдан судом присяжных, которые отказались выполнять инструкции судьи о вынесении обвинительного приговора. Защитник Зенгера, отставной адвокат из Филадельфии по имени Эндрю Гамильтон, убедил присяжных в том, что ни один человек не может быть приговорен к уголовному наказанию просто за то, что он критикует власть, особенно, когда представляемые им общественности факты соответствуют действительности. Это дело стало один из первых случаев вынесения присяжными заседателями оправдательного вердикта в стране, которой еще предстояло превратиться в Соединенные Штаты Америки.

После Войны за независимость получившие эту независимость Соединенные Штаты сформировали трехстороннее правительство в рамках Конституции, которая еще не содержала в себе Билль о правах. И только в 1791 году штатами были ратифицированы первые 10 поправок к Конституции, в том числе 45 слов, составляющие текст Первой поправки: "Конгресс не должен издавать никакого закона, относящегося к установлению религии или запрещающего свободное исповедание оной, либо ограничивающего свободу слова или печати, либо право народа мирно собираться и обращаться к правительству с петициями о рассмотрении и удовлетворении жалоб".

Фактически все законодательство, определяющее степень свободы прессы в Соединенных Штатах, заждется на этой короткой и всеобъемлющей фразе. Речь в ней идет о запрете на действия, цензуру и контроль над средствами массовой информации со стороны федеральных властей (а посредством Четырнадцатой поправки - и властей штатов). В ней нет попытки дать определение "прессе" или поставить реализацию прав в зависимость от выполнения обязанностей или обязательств.

Но действительно ли Первая поправка такая "абсолютная", как предполагает ее формулировка? Верховный суд США пытается найти ответ на этот вопрос на протяжении вот уже 200 с лишним лет.

Предварительные ограничения

Сильная антипатия к запрещению правительством вызывающих противоречия публикаций нашла воплощение в первых постановлениях Верховного суда на тему свободы прессы по делу Нира против штата Миннесота, 283 США 697 (1931 год). Верховный суд признал недействительным закон штата, разрешавший должностным лицам налагать запрет на издание "злоумышленных, скандальных и дискредитирующих" газет. Этот закон также предписывал издателям, против которых уже был применен запрет, получать разрешение суда на возобновление издания. Верховный суд постановил, что "предварительные ограничения" противоречат Первой поправке. Правда, по мнению Председателя суда Чарльза Эванса Хьюза, конституционная защита "не представляется абсолютно неограниченной" и возможно введение ограничений, например, на публикацию подробных сведений о передвижениях войск в военное время, непристойных материалов или призывов к актам насилия.

Тем не менее, в годы, последовавшие за решением по делу Нира, Верховный суд по-прежнему пресекал попытки ограничивать прессу, в том числе и в тех случаях, когда правительство заявляло, что та или иная публикация противоречит интересам национальной безопасности. Одним из наиболее драматических эпизодов стало дело о "документах Пентагона" ("Нью-Йорк таймс" против Соединенных Штатов, 403 США 713 (1971 год). В этом случае администрация Никсона хотела, чтобы суд запретил газетам "Нью-Йорк таймс" и "Вашингтон пост" публикацию засекреченных материалов, касавшихся Вьетнамской войны. В коротком заключении без автора Верховный суд постановил, что правительство не выполнило серьезной обязанности, налагаемой на него Конституцией, поскольку не сумело доказать, что такая публикация приведет к причинению прямого, немедленного и невосполнимого ущерба национальным интересам.

Решение по делу о "документах Пентагона", как и по делу Нира, не означало, что предварительные ограничения всегда вступают в противоречие с Первой поправкой. С другой стороны, в нем ясно прозвучала мысль о том, что именно правительство обязано доказывать обоснованность любой попытки не допустить появления в прессе той или иной публикации. Не дело прессы объяснять, почему ей должна быть разрешена такая публикация.

Эта вполне недвусмысленная презумпция была распространена даже на те высказывания, которые, как посчитал суд в деле Нира, могут быть предметом ограничения. В деле Миллера против штата Калифорния, 313 США 15 (1973 год) суд в очередной раз заявил, что конституционная защита не распространяется на непристойные высказывания, но при этом вынес узкое определение "непристойности", чтобы обеспечить, что материалы, представляющие серьезную литературную, художественную, политическую или научную ценность, по-прежнему подлежат распространению. Аналогичным образом, даже те высказывания, в которых содержатся абстрактные призывы к насильственному свержению правительства, должны обеспечиваться такой защитой при условии, что они не приведут к непосредственной угрозе противоправных действий (Бранденберг против штата Огайо, 395 США 444 (1969 год), Хесс против штата Индиана, 414 США 105 (1973 год)).

Суд пошел еще дальше, отменив действие принятого во Флориде закона, обязывавшего газеты, помещавшие в редакционных материалах критику на кандидата на выборную должность, помещать на своих страницах ответ этого кандидата на критику. В деле "Майами Геральд" против Торнилло, 418 США 241 (1974 год) Верховный суд постановил, что обязательная публикация в такой же степени подпадает под понятие "предварительных ограничений", как и запрещение публикации. И хотя судьи признали, что поставленная авторами закона цель стимулирования прессы к предоставлению форума для конкурирующих мнений заслуживает положительной оценки, они пришли к выводу о том, что данный закон непозволительным образом узурпирует право редакции выражать мнения по своему выбору, и что его применение может даже производить обратный эффект, сокращая освещение политических событий. "Ответственная пресса, без сомнения, представляет собой цель, к которой следует стремиться, однако ответственность прессы не устанавливается Конституцией и, подобно многим другим добродетелям, не может быть предметом законодательного регулирования," - отметил Председатель суда Уоррен Бергер.

Клевета

До 1964 года, согласно принципам действующего в США общего права, клевета - публикация ложных и дискредитирующих сведений о человеке - находилась за рамками защиты, предусмотренной Конституцией. Однако, в деле "Нью-Йорк таймс" против Салливана, 376 США 254 (1964 год), рассматривавшегося в разгар движения за гражданские права в Соединенных Штатах, Верховный суд признал, что во избежание неприятных и жестких разбирательств и комментариев по поводу действий государственных должностных лиц, средства массовой информации должны иметь право на добросовестную ошибку, не боясь при этом привлечения к ответственности. Суд постановил, что общественные деятели, желающие предъявить иск о клевете, должны не только доказать, что опубликованные сведения были ложными, но и что редакция либо знала об этом, либо опубликовала их, проявив "грубое пренебрежение" к вопросу об их достоверности или ложности.

Этот правовой стандарт вины, называемой "злым умыслом", был впоследствии распространен на судебные иски о клевете, предъявляемые общественными деятелями и должностными лицами государственных органов. Пятидесяти штатам разрешено самим определять степень "вины" - злой умысел, небрежность или нечто среднее между ними - при рассмотрении исков о клевете, предъявляемых частными лицами, однако Верховный суд четко установил, что определенная степень вины должна быть доказана, если истец рассчитывает на какое-либо денежное возмещение нанесенного ему ущерба.

Преступная клевета и "законы об оскорблении"

Невзирая на давнюю традицию ярких политических дебатов, в 1798 году контролировавшийся федералистами Конгресс принял Закон о подстрекательстве, что было явно сделано в ответ на враждебные происки французского революционного правительства. Закон запрещал устную или письменную критику в адрес правительства, и был применен для осуждения и тюремного заключения нескольких журналистов, поддерживавших оппозиционную партию Томаса Джефферсона. Срок действия закона истек в начале 19-го века.

Сегодня выражение мнений, какими бы острыми или болезненными они ни были, абсолютно защищено законами США. И хотя в 19-м веке несколькими штатами были приняты законы о преступной клевете, в деле Гаррисона против штата Луизиана, 379 США 64 (1964 год), Верховный суд отменил закон штата Луизиана, аргументируя тем, что он не позволяет отстаивать истину. В деле Гертца против "Роберт Уэлч, Инк.", 418 США 323 (1974 год), Верховный суд заявил, что чистое мнение - утверждения, правоту или ложность которых нельзя доказать - ни при каких обстоятельствах не может служить основой судебного иска о клевете. А в деле журнала "Хаслер" против Фолуэлла, 485 США 46 (1988 год), Верховный суд постановил, что даже "чрезмерные" и преднамеренные нападки на общественных деятелей не могут служить основанием для предъявления иска о причинении морального ущерба - что во многих странах было бы эквивалентом оскорбления чести и достоинства, - если предъявитель иска не способен доказать, что конкретная публикация содержит ложные утверждения о фактах, и что такие утверждения были опубликованы со "злым умыслом".

"Если бы мы приняли противоположное решение, - писал Председатель Верховного суда Уильям Ренквист, - можно почти не сомневаться в том, что политическим карикатуристам и сатирикам пришлось бы возмещать моральный ущерб объектам своего творчества в отсутствие каких-либо доказательств, что их работы стали безосновательной дискредитацией". Цитируя одно из предыдущих решений Верховного суда, Ренквист заключил: "Если посягательство выражается в собственном мнении человека, это служит основанием для взятия такового мнения под конституционную защиту. Ибо главный постулат Первой поправки состоит в том, что правительство обязано сохранять нейтралитет на рынке идей".

Неприкосновенность частной жизни

В Конституции США не содержится конкретного определения права на неприкосновенность частной жизни. И хотя Верховный суд интерпретирует Четвертую поправку как защищающую частных лиц от необоснованных обысков и изъятий, понятие неприкосновенности частного лица со стороны его сограждан появилось в американской юриспруденции лишь в 1890 году, в статье Луиса Д. Брандейса и его компаньона по юридической фирме, опубликованной в "Гарвард ло ревью" ("Право на неприкосновенность частной жизни", 4 "Гарвард ло ревью" 193). С того времени большинство штатов признало одну или более из четырех конкретных форм посягательства на неприкосновенность частной жизни, которые могут служить основанием для взыскания ущерба в порядке гражданского судопроизводства: вторжение в частную жизнь, публикация фактов частной жизни, представление кого-либо в ложном (но необязательно дискредитирующем) свете и злоупотребление именем или имиджем частного лица для коммерческих целей без его предварительного согласия.

Наиболее серьезные правовые претензии, которые предъявляются журналистам, - это обвинения во вторжении в частную жизнь и публикации фактов частной жизни. Эти претензии представляют собой реальную коллизию конкурирующих общественных интересов. И хотя Верховный суд признает, что "в отсутствие определенной защиты тех, кто добывает новости, свобода прессы может превратиться в выхолощенное понятие" (Бранцберг против Хейза, 408 США 655 (1972 год)), он указывает и на то, что средства массовой информации не освобождаются от требований законов, например, законов о противоправном нарушении владения, которые применяются к гражданам в целом, за исключением тех случаев, когда их применение приведет к чрезмерному ограничению прав свободной прессы. Аналогичным образом, право гражданина на частную жизнь получает молчаливое подтверждение со стороны суда. Правда, ввиду широты той защиты, которую Конституция предоставляет авторам правдивых высказываний, средство массовой информации может опубликовать даже "явно скандальные" "факты частной жизни" и не понести при этом наказания, если оно сможет доказать, что эта информация - предмет законного интереса и обеспокоенности со стороны общественности.

Доступ к правительственной информации и делопроизводству

В соответствии с традицией английского общего права, судебное делопроизводство в Соединенных Штатах всегда было открыто для общественности. Но лишь в деле "Ричмонд ньюспейперз" против штата Вирджиния, 448 США 555 (1980 год) Верховный суд признал, что Первая поправка дает и прессе, и общественности право доступа к уголовному судопроизводству. Как отметил Председатель Верховного суда Бергер, "люди в открытом обществе не требуют непогрешимости от общественных институтов, но им трудно принимать как должное то, свидетелями чего им быть запрещено".

Законодательные ветви федеральной власти и власти штатов в целом ведут свои дела на глазах у общественности. Доступ же к делопроизводству органов исполнительной власти всегда носил затрудненный и проблематичный характер. Как отметил судья Поттер Стюарт в своей речи на факультете права Йельского университета в 1974 году, Первая поправка "не является законом о свободе информации". ("Или прессы", 26 "Хастингс ло джорнал" 631, 636 (1975 год)). В 1967 году Конгресс предпринял попытку устранить этот недостаток путем принятия Закона о свободе информации, установившего презумпцию открытости документов, создаваемых и хранимых федеральными органами исполнительной власти, при наличии девяти категорий ограниченных исключений. Бремя обоснования отказа в доступе к документам ложится на правительство. Все 50 штатов также приняли у себя похожие законы, регулирующие порядок обнародования документов и архивных записей органами управления штатов и местного уровня.

Кто входит в понятие "пресса"?

Первая поправка недвусмысленно запрещает Конгрессу выбирать какое-то одно средство массовой информации на предмет регулирования или наказания, не применяемого в отношении других, при этом правительство может иногда предоставлять журналистам особые привилегии.

На практике это может просто означать предоставление журналистам право входа за ограничительную ленту, натянутую полицией вокруг места происшествия, по предъявлении пропуска "пресса" или служебного удостоверения. Правда, данный вопрос может принимать конституционные формы в контексте свидетельского иммунитета (права свидетеля на отказ от дачи показаний), аналогичного тому, который призван защищать представителей некоторых профессий, например, врачей и священников, от раскрытия конфиденциальных сведений, полученных ими в процессе выполнения своих профессиональных обязанностей. И хотя Верховный суд отказался признать наличие у журналистов общего иммунитета в рамках Первой поправки (Бранцберг против Хейза, 408 США 655 (1972 год)), 31 штат и округ Колумбия приняли законы о предоставлении различных степеней защиты журналистам, не желающим раскрывать конфиденциальные источники и неопубликованную информацию, при этом большинство штатов также предоставило журналистам привилегии на основе общего права.

Но кто же такой "журналист"? На этот вопрос очень не любят отвечать американские суды. В конце концов, если правительство сможет определять, кто уполномочен заниматься журналистской деятельностью, оно сможет и контролировать тех, кто собирает и распространяет новости. Но каким образом с появлением Интернета, возможности которого позволяют любому, кто имеет доступ к компьютеру и модему, сообщать о своем мнении на весь мир, закон сможет определять, кому даны такие права? Интернет представляет собой средство коммуникации, с помощью которого можно мгновенно распространять информацию и идеи, минуя все границы. Определение стандартов и правил применительно к слову и тем, кто распространяет это слово, станет одной из самых непростых задач, которые предстоит решить юриспруденции в 21-м веке.

Заключение

Существование свободной прессы осложняет жизнь. Это означает, что каждый день вас будут беспокоить, пугать, нарушать ваш покой, надоедать и сообщать вещи, вызывающие у вас возмущение. Иногда американцы начинают спрашивать себя - правильно ли поступили отцы-основатели нации 200 лет тому назад, провозгласив свободу прессы?

Откуда вообще взялась свобода прессы? Некоторые скажут, что она представляет собой основополагающее право человека. Но ведь история уже показала, что за исключением очень короткого отрезка времени это право чаще нарушалось, чем соблюдалось. Джеймса Мэдисона по праву называют "отцом Конституции" и Первой поправки, в частности, однако ни Конституция, ни Билль о правах сами по себе никогда не обладали исполнительной силой. Их исполнение зависит от наличия независимого суда, призванного интерпретировать и воплощать их в жизнь.

Однажды, выступая перед собранием юристов, судей и журналистов, член Верховного суда Поттер Стюарт сказал: "Откуда, как вы полагаете, взялись эти права? Их принес не аист. Их создали судьи". (Льюис, "Почему суды", 22 "Кардозо ло ревью" 133, 145 (2000 год)) (www.cardozo.yu.edu/cardlrev/v22n1/lewis.pdf)

Мнения, высказанные в данной статье, необязательно отражают взгляды или политику правительства США.

К началу страницы | Глобальные проблемы, Февраль 2003 | Электронные журналы | Домашняя страница