Жизнь, здоровье и благополучие человека зависят от чистой пресной воды. Возникает вопрос: почему же мы так настойчиво продолжаем портить источники пресной воды, которые позволяют нам выживать? Реки и другие водоемы, дающие нам пресную воду, используются в качестве свалок, намеренно направляются в другие русла и отводятся в каналы для исключительного пользования лишь немногих. За последние два десятилетия углубилось осознание губительных последствий подобных действий, и растет решимость распоряжаться водными ресурсами таким образом, чтобы удовлетворять потребности всех пользователей, сохраняя при этом экосистемы вокруг рек, озер и других водоемов.

Два специалиста в данной области обсуждают упомянутые тенденции с редактором
Э-журнала Государственного Департамента Шарлин Портер. Брайан Рихтер возглавляет Инициативу по проблемам пресной воды, выдвинутую экологической неправительственной организации "Зе нейчур консерванси" (Охрана природы); он один из авторов книги "Реки ради жизни". Дэвид Аллан - профессор природоохранной биологии и управления экосистемами в Мичиганском университете и один из авторов книги "Водные потоки: их экология и жизнь"

Вопрос: Г-н Рихтер, в вашей книге "Реки ради жизни", опубликованной в 2002 году, вы и ваш соавтор Сандра Постел призывали к новому мышлению, которое превратит сохранение здоровья экосистем в ясно очерченную цель освоения водных ресурсов и управления ими. В какой степени эта идея завладевает умами людей в Соединенных Штатах?

Рихтер: Интересно, что освоение этой идеи в Соединенных Штатах, по моему мнению, идет несколько медленнее, чем в других странах. Это также является странным стечением обстоятельств, поскольку Соединенные Штаты начали серьезно заниматься этими вопросами в конце шестидесятых годов прошлого века в то время, когда принималось национальное законодательство по охране окружающей среды. Именно тогда ученые, лица, принимающие решения, и представители регулирующих органов в Соединенных Штатах стали пытаться решать многие из этих вопросов, но мышление о рациональном водопользовании в академических кругах находилось тогда на несколько иной стадии, чем теперь.

Более тысячи тонн мусора извлечены из американских водоемов Организация "Живые земли и воды" очищает от мусора крупнейшие речные системы страны. 29-летний молодой человек, который вырос на берегах р. Миссисипи, последние восемь лет своей жизни посвятил настоящему "делу для души" - очистке американских рек от мусора. Во время учебы в средней школе и колледже Чад Прегрейк подрабатывал ловом рыбы. Он заметил, что по берегам рек накапливается все больше всякого хлама, и решил, что с этим нужно что-то делать. Поэтому в 1997 году Прегрейк произвел очистку береговой линии р. Миссисипи протяженностью 100 миль (160 километров) на пожертвования местного населения и небольшой грант от корпорации "Алькоа". На следующий год он создал некоммерческую организацию "Живые земли и воды" для сбора денег на дальнейший рост своего проекта. И проект растет. По оценкам Прегрейка, он и его команда - с помощью тысяч добровольцев - извлекли из американских вод более 1 000 тонн мусора. Группа очистила береговую линию р. Миссисипи протяженностью сотни миль и переключилась на реки в шт. Иллинойс, Огайо и Миссури на Среднем Западе и р. Потомак и Анакостия в районе Вашингтона (округ Колумбия). Его организация спонсирует общественные уборки, образовательные семинары, проекты восстановления лесных массивов и программу "Возьми под опеку милю на р. Миссисипи", в рамках которой группы граждан берут на себя ответственность за поддержание в чистоте береговой линии реки протяженностью в одну милю (1,6 километра). Как ни странно, сам Прегрейк не считает себя защитником окружающей среды. "Может быть, я специалист по охране природных ресурсов, - говорит он. - Мне не нравится ярлык защитника окружающей среды, потому что он делает меня непохожим на других, а - я самый обычный человек. Мне бы хотелось, чтобы люди помнили, что любой человек может что-то сделать". Подробнее об организации "Живые земли и воды" можно узнать в Интернете по адресу: http://www.livinglandsandwaters.org/ Чад Прегрейк, основатель организации "Живые земли и воды", на моторной лодке плывет вдоль р. Миссисипи вблизи Ист-Молина (шт. Иллинойс) в рамках своей миссии по очистке реки. АП/УУФ, фотография Базза Орра

В: В каком смысле?

Рихтер: В то время специалисты по экологии рек имели довольно широкое общее понимание большого значения гидрологического непостоянства - изменений в речных стоках и влияние, которое эти изменения могли бы оказывать на растения и животных, а также на экосистему в целом. Представители административных органов изучали эти вопросы с целью принятия регулирующих решений, и склонялись к тому, что самым важным является то, насколько опускается уровень воды в реке во время сухого сезона или в период засухи. В Соединенных Штатах происходило то, что, как нам кажется, можно было бы назвать решительной ориентацией на следующий вопрос: "Каким должен быть минимальный уровень входного потока для того, чтобы растения и животные продолжали оставаться в данной конкретной реке и при этом находились "в хорошей форме"?"

Мы продолжали придерживаться этой точки зрения чуть не тридцать лет и только в начале девяностых годов прошлого столетия стали замечать разницу во мнениях и воспринимать обращенное к нам выражение беспокойства, что мы должны принимать во внимание больше факторов, чем просто минимальный уровень входного потока. Нам нужно было заняться изучением той важной роли, которую речные стоки в верховьях - и даже паводки - играют в поддержании многообразия и надлежащего функционирования той или иной речной экосистемы. Было очень трудно довести до сознания управляющих водными ресурсами и операторов плотин, что для сохранения здорового состояния реки обязательно нужно поддерживать необходимый уровень паводка.

В: Профессор Аллан, управление экосистемами является вашей специальностью. Какие эволюционные изменения в научном мышлении произошли за прошедшее время в этой области?

Аллан: Брайан совершенно верно охарактеризовал развитие мышления в этой области. В течение очень долгого времени все сводилось к минимальным уровням потоков. До каких пор можно снижать уровни воды? До каких пор можно ухудшать качество воды? Каким должен быть минимальный стандарт, основанный на растворенном в воде кислороде? (Микроскопические пузырьки газообразного кислорода находятся в воде и имеют важнейшее значение для водной флоры и фауны.) В то время внимание к охране окружающей среды было минимальным, а акцент на использование данного ресурса (воды) был максимальным

Если говорить об успехах, которых удалось добиться в области управления экосистемами на сегодняшний день, то можно сказать, что основным из них является признание того факта, что польза, приносимая водами, является многообразной. Раньше мы, скорей всего, просто не замечали эту пользу, но сейчас она выглядит все более и более ощутимой.

Эту пользу приносят только здоровые экосистемы. Так, например, плохое состояния воды ставит под угрозу здоровье популяций рыб, потенциал водоочистки водной экосистемы, здоровье прибрежной экосистемы - растительность и деревья, которые живут вдоль водотока и имеют корневую систему в мелкой грунтовой воде. Мы были и остаемся свидетелями того, как все эти экологические последствия становятся все более явными, и создавшееся положение постоянно побуждает нас все серьезнее задумываться о способах сохранения разнообразных полезных особенностей водостоков.

Таким образом, мы осознаем, что экосистеме наносится вред, и что это отражается на нас сужением диапазона услуг экосистем. Последние представляют собой процессы, наблюдаемые в окружающей среде, которые обеспечивают чистую воду, воздух, строевой лес, места обитания рыб и опыление растений. И мы во все больше и больше можем оценивать данные процессы в долларах.

В: Г-н Рихтер, вы начали наше обсуждение с заявления о том, что, возможно, некоторые страны обгоняют Соединенные Штаты в разработке холистского, т.е. целостного подхода к управлению водосборными бассейнами и речными системами. Не могли бы вы поподробнее рассказать об этом?

Рихтер: В Соединенных Штатах мы начали усиленно развивать наши водные ресурсы и строить плотины в пятидесятых и шестидесятых годах прошлого века, и вскоре после этого мы стали осознавать наличие проблем охраны окружающей среды - такие как исчезновение отдельных видов рыб или сокращение популяций рыб. Другие страны развивали свои водные ресурсы более медленными темпами. Когда в восьмидесятых и девяностых годах прошлого столетия в этих странах начали возникать проблемы, их ученые обратились к опыту решения аналогичных проблем во всем мире, приступили к изучению этого опыта других стран и ученых и стали смотреть, как создавалась база соответствующих знаний на протяжении нескольких десятилетий. В конце концов, упомянутые страны разработали принципиально иные подходы к вопросам, имеющим очень большое значение для сбалансированного управления ресурсом, о котором идет речь: Сколько воды нужно реке? Какие масштабы порождаемой природой изменчивости в стоках воды необходимы для обеспечения пользы, которую общество извлекает из здоровых экосистем?

В книге "Реки ради жизни" мы уделяем много внимания обсуждению передовых достижений, имевших место в ЮАР, Австралии и ряде европейских стран. Ученые пытаются по-новому смотреть на то, как нужно подходить к решению этих вопросов. Работая совместно с представителями регулятивных органов, лицами, принимающими решения, и плановиками в области управления водными ресурсами, эти страны разрабатывали и продолжают разрабатывать подходы, лучше отвечающие интересам сегодняшнего дня.

В Соединенных Штатах, в конечном счете, было создано законодательство по охране окружающей среды, которое начало разрабатываться несколько десятилетий назад. Оказалось, что в некоторых отношениях модифицировать это законодательство и регулятивные нормы было труднее, чем создать его заново в странах, которые стали заниматься природоохранными вопросами с нуля. Мне кажется, что, по сути дела, с точки зрения принимаемых мер или регулирования, эти страны обогнали Соединенные Штаты.

В: Законодательством, о котором вы говорите, является Закон о чистой воде, принятый Соединенными Штатами в семидесятых годах прошлого века. Этот закон явился значительным шагом вперед, требуя ввести регулирование в отношении сточных вод и их сброса, и, в общем и целом, положил конец сбросу в водные пути неочищенных сточных вод и отходов. Профессор Аллан, позволил ли нам этот Закон о чистой воде добиться желаемых результатов?

Аллан: Закон о чистой воде сделал для нас очень многое. Я согласен с точкой зрения Брайана о том, что очень большая часть нашего водного законодательства уходит своими корнями в семидесятые годы прошлого столетия. По существу, другие законы, относящиеся к водному законодательству, были приняты еще раньше и относятся к эпохе Дикого Запада в Соединенных Штатах.

Однако Закон о чистой воде, несомненно, сделал для нас много хорошего. Он ввел множество законодательных положений об обращении со сточными водами на вторичном уровне; этот закон определенно сделал нашу воду чище, и он также ввел соответствующую законодательную терминологию относительно чистоты пресных вод - с физической, химической и биологической точек зрения. В 80-90х годах прошлого столетия это привело к утверждению самых разных подходов к составлению биологической оценки водостоков и водоемов, которые теперь широко применяются штатами для определения экологического здоровья пресных вод. Закон о чистой воде, по моему мнению, продолжает весьма эффективно направлять эту деятельность.

Однако нам все же приходится сталкиваться с новыми проблемами, и у нас нет никаких законодательных положений, которыми мы могли бы руководствоваться. Здесь в районе Великих озер ¹) мы изо всех сил пытаемся справиться с проблемой экспорта воды. Неясно, какие законы и правовые нормы могли бы или должны предотвратить экспорт воды Великих озер из этого бассейна или за пределы опоясывающих его штатов. Танкеры, до отказа наполненные пресной водой, направляются из района Великих озер в Азию. Кто бы мог предсказать такое? Вот мы сейчас и прилагаем неимоверные усилия, чтобы найти соответствующий ответ или надлежащие средства, с помощью которых мы могли бы строить наши ответные действия.

В: Разумеется, в этой ситуации должны удовлетворяться интересы многих конкурирующих сторон - национальных правительств, штатов, местных органов власти, ученых и специалистов по вопросам окружающей среды. Стремление к принятию правильного решения относительно этого ресурса становится намного труднее, когда сталкиваются интересы такого большого числа людей и групп.

Рихтер: Да. Важно понимать, что политике и планированию трудно идти в ногу с научным прогрессом четко и слаженно. Они всегда отстают от научного прогресса. Это сложная универсальная задача, и одним странам лучше, чем другим удается преобразовывать науку в политику и право. Во всем мире разрабатывались и разрабатываются системы, законы и практические методы управления водными ресурсами. Это делается на основе уровней того понимания, которые существовали когда-то в прошлом.

Поэтому нам приходится рассматривать управление водными ресурсами как очень, очень долгий переходный процесс, уходящий своими корнами в историю, которая насчитывает не одну тысячу лет, в то время, когда в Китае были возведены первые ирригационные сооружения. В этой многовековой истории, мы находим страны, находящиеся на различных этапах или в различных эпохах управления водными ресурсами и принятия решений относительно их развития, и одним странам лучше удается приспособиться к изменению ценностей в современном обществе, чем другим.

Как ученый, которому приходится работать с теми, кто принимает программные решения, я считаю, что определенные способы принятия решений, судя по всему, лучше других способствуют более легкому и быстрому преобразованию науки в политику, законодательство и планирование. Так, например, некоторые страны обеспечивают наличие благоприятных возможностей для активного вовлечения своих рядовых граждан в процесс обнародования разделяемых ими ценностей и интересов в безопасных и конструктивных условиях, когда заинтересованные лица, организации и круги могут ясно услышать мнение этих граждан. Создается впечатление, что такие страны содействуют более быстрой и успешной эволюции в политике и принятии решений.

В: Касаясь темы установления стандартов, выбора одного из нескольких вариантов в условиях доступа к лучшей информации на данный момент, профессор Аллан, вы недавно опубликовали в журнале "Джорнел оф аплайд эколоджи" ("Журнал прикладной экологии") статью, в которой высказали мысль, что планы восстановления рек должны преследовать цель максимально возможного приведения той или иной реки в состояние наименьшей деградации и наибольшей экологической активности. Является ли выбор данной цели таким же простым, как и ее формулировка?

Аллан: Я согласен с тем, что это далеко идущая цель, но у нас достаточно научных знаний, которые могли бы помочь нам не сбиться с пути. Главное здесь состоит в том, чтобы двигаться в верном направлении, к созданию здоровой, динамичной системы.

В результате проведения научных исследований нам удалось накопить огромный объем знаний о том, как сделать ту или иную систему более здоровой и устойчивой. Кроме того, мы смогли приобрести массу знаний в период проведения практических мероприятий и в процессе претворения наших планов в жизнь. Эти различные цели, которые мы изложили в упомянутой вами статье - пятиступенчатый план превращения рек в здоровые экологические системы и оценка усилий, направленных на их восстановление, - рассматривались во многом с точки зрения качества. ² Мы можем с разумной степенью уверенности определить, что данное конкретное действие продвинет данную конкретную систему в том направлении, которое мы запланировали. Все это может основываться на исходных условиях, сравнениях с другими здоровыми реками в данном районе или на опыте работы с аналогичными системами. Обычно мы знаем, когда движемся в правильном направлении, а когда нет. В той статье мы как раз и хотели четко сформулировать ключевые аспекты нашего движения в правильном направлении.

В: Позвольте мне на минутку взять на себя роль "адвоката дьявола". Г-н Рихтер упоминал о многовековой истории управления водными ресурсами, и наверняка в ней были времена, когда люди решали: "Давайте построим эту плотину. Это замечательная идея". Или они говорили: "Давайте построим дамбы и запрудим реку, и тогда больше не будет наводнений". Проходят десятилетия, и выясняется, что эти идеи не были столь уж замечательными для экосистем. Зная историю, насколько вы уверены в том, что в настоящее время вы призываете к правильным действиям?

Аллан: Что ж, занятая вами позиция справедлива и ее очень трудно опровергнуть. Существует риск того, что самоуверенность нынешнего поколения приведет его к следующему убеждению: "Мы знаем, как правильно поступать. Мы не сделаем ошибок. Это они в пятидесятых и шестидесятых годах прошлого столетия делали ошибки, а мы теперь умнее их". Я воспринимаю подобную точку зрения как справедливое замечание, но у нас сегодня больше возможностей двигаться в правильном, а не в ошибочном направлении. Здравый смысл наряду с научными знаниями является полезным советчиком в принятии разумных решений в области управления.

Рихтер: Это возвращает нас к определению устойчивого жизнеобеспечения, которое несколько лет назад дала Комиссия Брундтланда.³ Члены этой комиссии делали большой акцент на отказе от сокращения или лишения будущих поколений полагающихся им возможностей. Это мудрый стандарт, о котором мы должны помнить. При жизни нашего поколения очень, очень трудно повернуть вспять те многочисленные изменения, которые произошли в прошлом в области водных ресурсов и пресноводных экосистем.

Некоторые принимаемые нами решения в области развития будут ограничивать будущие поколения в возможностях выбора, и мы всегда должны помнить об этом. При всем при том, у общества в различных частях и странах мира будут другие императивы, Я только что провел две недели в Западном Китае, где широко обсуждается строительство новых гидроэлектростанций-плотин, и увидел там много нового. Это новое производит самое благоприятное впечатление. Китайцы заинтересованы в таком строительстве с целью обеспечения электроэнергией отдаленных деревень в Западном Китае и рассматривают подобное развитие как один из аспектов борьбы с бедностью и повышения качества жизни граждан в данной части страны.

Решение этих вопросов является весьма трудным для общества, но мы должны всегда быть осторожными в той степени, в которой мы можем это делать, и проявлять заботу о будущих поколениях, не отнимая у них возможностей выбора.

Алан: Мы живем в быстро меняющемся мире. В этом семестре я преподаю курс, посвященный глобальным изменениям в области охраны окружающей среды, и мы разбираем множество вещей, которые претерпели громадные изменения с 1950 года. В то время люди гораздо меньше думали об ограничениях. Строились плотины, расширялись города, росли масштабы потребления воды, и сегодня все еще много людей, которые рассматривают ресурсы как, по существу, безграничные и предназначенные лишь для нынешнего поколения. Поэтому сегодня наблюдается замечательный переход к тому, чтобы доказывать необходимость введения ограничений, наличия у будущих поколений прав на экосистемы и потребностей в ресурсах. Эти достаточно фундаментальные перемены стали происходить совсем недавно.

Вторя точке зрения, высказанной Брайаном, хочу сказать, что социальные приоритеты будут носить различный характер в разных местах в зависимости от прямых потребностей. В конце девяностых годов прошлого века я некоторое время провел в Венесуэле, и обнаружил, что от 80 до 90 процентов их электроэнергии производится гидроэлектростанциями. Если вам не нравились плотины, то это означало, что вы не хотели электричества, не хотели, чтобы в больницах была медицина - у вас не было никакого замораживания. Некоторые насущные потребности человека будут занимать главное место в диалоге в других регионах мира, но мы лишь недавно стали задумываться о том, что нужно смотреть вперед, заглядывать в будущее. Мы до сих пор отчаянно стараемся делать правильный выбор между будущими возможностями и возможностями сегодняшнего дня. Их практически нельзя заменить друг другом.

Рихтер: Я с оптимизмом смотрю в будущее, поскольку за последние десятилетия весьма существенно изменились две вещи. Одной из них в значительной степени является способность науки или техники понимать и связывать воедино то, что нужно попеременно использовать при принятии решений о развитии управления водными ресурсами. Дэвид уже упоминал о том, что одним из наиболее ярких примеров здорового функционирования экосистем могло бы служить поддержание здоровых рыбных мест и хозяйств. Во многих регионах развивающегося мира, прожиточный минимум населения во многом зависит от доступа к рыбным ресурсам. Рыбный белок представляет собой очень важную часть рациона питания этого населения. И теперь мы в состоянии предвидеть и в некоторой, ограниченной степени предсказывать, какие вероятные изменения будут происходить с такими экологическими объектами, как районы ловли рыбы и рыбные хозяйства. Сейчас общество может взвешивать масштабы потерь, которые понесут рыбные хозяйства в результате развития энергетики или регулирования паводков. Мы в состоянии принимать значительно больше решений, основанных на более широкой и качественной информации. Это меня обнадеживает.

Второй обнадеживающий фактор состоит в том, что правительства все больше склоняются к применению прозрачных и комплексных моделей принятия решений. Раньше очень многие из этих решений в значительной степени принимались в одностороннем порядке чиновниками центральных ведомств или ограниченным числом лиц в рамках руководящего государственного органа, ответственного за водные или энергетические ресурсы той или иной страны, или же частным сектором. Причем принимались упомянутые решения, исходя из сугубо экономических соображений. Теперь этот процесс принятия решений становится более открытым и более чутким к мнению других заинтересованных групп, частных лиц и организаций, которые вносят в него множество ценных идей.

В: Профессор Аллан, а вы могли бы закончить нашу беседу на оптимистической ноте?

Аллан: Даже в нашей стране знание того, что экосистемы предоставляют услуги, приносящие такую большую пользу, лишь теперь начинает получать должную положительную оценку. Возьмите полезное использование воды. Где она только не применяется! Мы пьем воду, используем ее для бытовых нужд, в промышленном и сельскохозяйственном производстве, на работе и для поддержания популяции рыб, которые являются важным источником белка, и т.д. Здоровые экосистемы помогают регулировать приток и очистку воды. Вода имеет отношение к культурным ценностям. Когда многие люди проводят свой досуг на природе, в национальном парке, который является охраняемой территории, или у реки, они чувствуют себя лучше, здоровее и счастливее. Круговорот воды дает обратную связь, улучшая состояние растительности на земле и создавая возможности для поддержания здоровых лесов.

Когда вы начинаете с должным уважением относиться ко всем доводам о том, что эти системы имеют для нас большое значение, вы отдаете себе отчет в существовании неразрывной связи между здоровыми экосистемами и здоровым населением.

(¹) На пять Великих озер, расположенных на границе Соединенных Штатов с Канадой, приходится около одной пятой мирового снабжения пресной поверхностной водой, которые обеспечивают питьевой водой почти 33 миллиона человек.

(²) Palmer. M.A., E.S. Bernhardt, J.D. Allan, et al. 2005. "Standards for ecologically successful river restoration." Journal of Applied Ecology 42:208-217.

(³) Доклад Брундтленда, также известный под названием "Наше общее будущее", повлиял на формирование точки зрения о том, что экономическое развитие может поддерживаться без истощения природных ресурсов или нанесения вреда окружающей среде. Его подготовила группа политиков из разных стран, государственных служащих и экспертов по вопросам окружающей среды и развития, работой которой руководил норвежский ученый Гру Харлем Брутланд. Устойчивое развитие определялось как "развитие, удовлетворяющее потребности сегодняшнего поколения, не лишая при этом будущие поколения возможности удовлетворять свои потребности". Это утверждение стало основным принципом в области устойчивого развития.

Мнения, высказываемые в этом интервью, не обязательно отражают взгляды или политику правительства США.