Критический баланс: права личности
и национальная безопасность в контексте террористической угрозы

Марк Блиц,
профессор политической философии, Клермонт Маккенна колледж, шт. Калифорния,
бывший помощник директора Информационного агентства США

К числу многих последствий террористических ударов по Соединенным Штатам Америки 11 сентября относятся жаркие дебаты о некоторых гражданских свободах. Следует ли к подозреваемым в терроризме относиться в суде по-другому, чем к другим подозреваемым? Следует ли ужесточить регулирование деятельности и местонахождения в Соединенных Штатах Америки лиц, не являющихся гражданами? Следует ли нам требовать введения национальных удостоверений личности? Некоторые из этих вопросов вообще вышли за рамки дискуссий, например, когда подозреваемые террористы были заключены в тюрьму и преданы суду, а также когда были приняты новые законы и изменена интерпретация существующих законов с целью разрешения более жесткого контроля над коммуникациями и финансовыми сделками.

Контекст гражданских свобод в Соединенных Штатах Америки

Все эти вопросы обсуждаются, и по ним принимаются решения в контексте, который во многих отношениях больше говорит о гражданских свободах, чем сами текущие дебаты. Американцы давно пользуются самыми разными свободами и поддерживают их полный спектр – от гарантий свободы слова и терпимости к различным религиям до равной защиты согласно закону.

Одним из элементов нынешней дискуссии является серьезная озабоченность соблюдением гражданских свобод. Вторым элементом служит способ, которым американцы принимают конкретные политические и судебные решения. Свою роль здесь играют суды, Конгресс и президент. Законодательные указания по важным вопросам обычно поступают от президента, но меры становятся законом только после утверждения Конгрессом, что часто происходит (если происходит вообще) лишь после значительного изменения предложений. В периоды войн или чрезвычайных ситуаций исполнительная власть президента и его официальное положение как Верховного главнокомандующего вооруженными силами становятся более значительными на законодательном уровне, а предлагаемые им чрезвычайные меры рассматриваются оперативно, хотя даже в это время Конгресс может вносить изменения. После 11 сентября Конгресс быстро и подавляющим большинством принял некоторые важные законы для противодействия непосредственной и долгосрочной террористической угрозе. Однако предложение президента о создании на уровне кабинета Министерства внутренней безопасности рассматривается с меньшей скоростью и с использованием тактики компромисса, более характерной для обычных законов.

Президентские полномочия бывают особенно широкими в периоды войн, так как война требует принятия решений о мобилизации ресурсов и военных решений из одной инстанции. Законодательство и практика Соединенных Штатов Америки предоставляют президентам широкие исполнительные полномочия в военное время. Однако то, как далеко простираются эти полномочия в конкретном случае террористических актов 11 сентября, является отдельным вопросом с учетом того, что масштабы, продолжительность и методы антитеррористической кампании во многих аспектах отличаются от обычной войны. Конгресс по-прежнему несет большую ответственность за установление пределов использования исполнительной власти, проводя для этого слушания, принимая законы и контролируя бюджеты.

Суды – и, в конечном счете, Верховный Суд – способны принимать решения о конституционности законов и действий исполнительной власти. Кроме того, суды могут рассматривать конкретные жалобы в ходе уголовных и гражданских судебных процессов. Хотя некоторые из текущих обсуждений гражданских свобод касаются законодательных действий в таких областях, как иммиграционная реформа, в основном они относятся к решениям судов по конкретным делам, имеющим отношение к действиям президента и его кабинета.

Существующие споры

В основном нынешние споры относительно гражданских свобод и ответных мер на терроризм касаются прав, которые обвиняемые в терроризме должны иметь при рассмотрении дел о терроризме, справедливости тюремного заключения подозреваемых в террористической деятельности или наличия значительной информации об этой деятельности, а также статуса и обращения с участниками боевых действий, захваченными в Афганистане и других местах. Во всех этих случаях обращение оценивается по стандарту, который обеспечил растущую защиту граждан США за последние 40 лет, стандарту, созданному на конституционной основе, которая уже была достаточно высокой. Этот высокий уровень надлежащей процедуры в борьбе с преступностью является третьим важным элементом существующих дебатов.

В судебной системе США каждый, включая бедных, имеет следующие гарантии:

• Право на услуги адвоката при рассмотрении уголовных дел.
  
  
• Материалы, обнаруженные при обыске домов подозреваемых, могут использоваться против них в суде лишь в том случае, если соблюдались строжайшие процедуры.
  
  
• Подозреваемых необходимо уведомлять, что они могут не давать показаний полицейским и что все сказанное без такого уведомления не может быть использовано в суде.
  
  
• Полицейских наказывают за тактику принуждения, и доказательства, полученные с принуждением, например, признания, отклоняются в ходе судебного процесса.
  
  
• Судебный процесс в отношении подозреваемых должен проводиться оперативно, и их должны информировать о выдвинутых против них обвинениях.

В этих и других областях практическое значение указанных гарантий "надлежащего отправления правосудия" может быть предметом текущей дискуссии, но главное то, что они ограничивают действия государственных обвинителей и защищают обвиняемых от несправедливого осуждения.

В этом контексте можно оценить ряд вопросов, рассматриваемых в ходе нынешней дискуссии. Один из вопросов касается действий правительства в соответствии с Законом "Патриот Соединенных Штатов", который был принят Конгрессом после террористических актов 11 сентября. Закон предоставляет правительству ряд новых полномочий по подслушиванию телефонных разговоров с помощью специальных устройств, слежению за операциями в компьютерных сетях и осуществлению контроля за финансовыми сделками с целью противодействия тем, кто подозревается в терроризме, и тем, кто им помогает.

Первоначально некоторые комментаторы опасались, что эти полномочия позволят усилить вмешательство правительства в частную жизнь. Поскольку новые полномочия должны осуществляться в установленном порядке и в свете конституционного запрета на необоснованные обыски и аресты вероятность таких перегибов снижается. Суды страны продолжают активно заниматься определением границ таких расширенных полномочий по ведению следствия.

Второй вопрос касается активного использования правительством существующих законов для содержания в тюрьме тех, кто подозревается в терроризме, и тех, кого подозревают в оказании им помощи или обладании полезной информацией о них. Вскоре после 11 сентября министр юстиции Джон Эшкрофт сравнил эту деятельность с тактикой, использовавшейся против организованной преступности Робертом Кеннеди, когда он был министром юстиции в период президентства его брата в 1960-х годах. К примеру, из-за нарушения визового режима тот, кто, возможно, располагает информацией о прошлых или будущих террористических актах, подвергается длительному тюремному заключению. Некоторые ставят под сомнение наступательную тактику правительства в целом, но особенно широкие дебаты ведутся по вопросу тюремного заключения.

Недавно федеральный окружной судья Глэдис Кесслер приняла решение о том, что правительство должно представлять списки находящихся в заключении, чего оно не делало. Задержанные могут и могли консультироваться с адвокатами; кроме того, они и их семьи могут и могли открыто заявлять о своем пребывании в тюрьме. Вместе с тем Министерство юстиции предпочло бы, как правило, не публиковать их имена из опасений, что такой информацией воспользуются террористы или что это поставит под угрозу жизнь заключенных, в частности, после их возвращения на родину. В конечном счете, данный вопрос будет решен в процессе рассмотрения в судах высшей инстанции апелляций администрации на решение судьи Кесслер.

Третий комплекс вопросов касается судебных преследований подозреваемых террористов. Правительство проводит различие между иностранными подданными, американскими гражданами и участниками боевых действий, которые могут быть непосредственно обвинены в совершении военных преступлений. В случае участия в боевых действиях первоначально существовали известные опасения в отношении планов использования администрацией военных трибуналов для суда над захваченными в бою (теми, кто, к примеру, в настоящее время содержится на военно-морской базе Гуантанамо) или во время участия в военной деятельности. Публикация правил деятельности военных трибуналов сделала очевидным, что при этом все равно будут соблюдаться самые важные из обычных процессуальных гарантий. В дополнение к этому президентский указ, санкционирующий такие трибуналы, не исключает возможности проведения процессов по делам подозреваемых в терроризме в гражданских судах.

Последний актуальный вопрос имеет менее конкретный характер. Даже если государственные обвинители и следователи действуют в пределах закона, некоторые правозащитники считают, что эти действия – активный сбор информации, строгое соблюдение иммиграционного законодательства и введение военных трибуналов – создают атмосферу, не способствующую свободной дискуссии.

Отвечая на это, другие доказывают, что быстрая реакция правительства – и населения – на неподобающее обращение с некоторыми американцами арабского происхождения и гостями после 11 сентября, широкое и открытое политическое обсуждение того, как лучше всего бороться с терроризмом, и надлежащий процессуальный порядок, при котором осуществляются акты судебной власти, демонстрируют особую важность и наличие неумаляемых гражданских свобод, а также тщательного конституционного баланса полномочий даже в периоды испытаний. С учетом этого приверженность американских граждан гражданским свободам столь же сильна и убедительна, как и поддержка ими мер, принимаемых против террористов, которые хотели бы лишить их этих свобод.