СРЕДСТВА МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ:
ВЛИЯНИЕ НА ВНЕШНЮЮ ПОЛИТИКУ
В ИНФОРМАЦИОННЫЙ ВЕК
|
"Глобальное телевидение в режиме реального времени, Интернет и прочие технические достижения явно влияют на то, как высокопоставленные лица, ответственные за внешнюю политику, занимаются своим делом, -- считает Уоррен П. Строубл, старший редактор журнала "ЮС Ньюс энд Уорлд Рипорт", и автор работы "Новая внешняя политика: влияние средств массовой информации на миротворческие операции". "Внешняя политика не формируется средствами массовой информации", утверждает он, но "в информационный век ее нельзя формировать без них". |
Вспоминая период, последовавший после самого глубокого внешнеполитического кризиса "холодной войны" -- кубинского ракетного кризиса 1962 г., -- тогдашний министр обороны Роберт Макнамара между прочим отметил, что он не включал телевизор все время, пока президент Кеннеди вместе со своими советниками разбирался с событиями, которые могли ввергнуть Соединенные Штаты Америки и Советский Союз в термоядерную войну. Быстро переведем часы вперед ко времени конфликта в Косово 1999 г., и станет ясно, как удивительно выросла роль средств массовой информации (и информации вообще) в формировании американской внешней политики. От телеизображений убегающих албанских беженцев до пропагандистской войны в Интернете, до собраний высших помощников Президента Клинтона, спорящих о том, как обнародовать свои цели, -- во всех этих случаях информация играла важную, -- и даже доминирующую -- роль во внешней политике США в период косовского конфликта.
Каким образом революция в глобальных информационных технологиях изменила формирование внешней политики США? Прежде всего несколько слов в порядке предупреждения. Нынешний мир, насыщенный средствами массовой информации, не отменил необходимости сильного политического руководства. Пожалуй, эта необходимость даже усилилась. Если американское лидерство становится неопределенным, -- как это бывало во время событий в таких горячих точках, как Сомали, Гаити и Босния, -- средства массовой информации (и противники США, пользуясь средствами массовой информации), быстро стремятся заполнить образовавшийся вакуум. Саддам Хусейн в Ираке, Мохамед Фарах Айдид в Сомали и Слободан Милошевич в бывшей Югославии пользовались средствами массовой информации, в частности, телевидением, для того, чтобы осложнить достижение целей американской внешней политики.
Не могут средства массовой информации также заменить конфиденциальную дипломатию. Они ее дополняют. Лидеры, находящиеся в Вашингтоне, могут получать известия о кризисе раньше от "Си-эн-эн", чем из посольских телеграмм, однако дипломаты все еще нужны для представления детальной политической информации из-за рубежа. Руководители внешней политики США регулярно пользуются средствами массовой информации для сообщения своих идей иностранным лидерам, в частности, во время кризисов, когда дипломатические контакты с противником могут быть прерваны. Вместе с тем другие сообщения могут быть доставлены только посредством приватных дипломатических обменов. Вывода сербских вооруженных сил из Косово в конечном счете удалось добиться путем российско-европейско-американской дипломатии с глазу на глаз, подкрепленной применением воздушной мощи НАТО.
И все же глобальное телевидение в режиме реального времени, Интернет и прочие технические достижения явно влияют на то, как высокопоставленные лица, ответственные за внешнюю политику, занимаются своим делом. Нигде это изменение не проявляется столь ярко, как в жестких временных рамках, с которыми сегодня сталкиваются официальные лица. Долгие дни, которые Макнамара пребывал за закрытыми дверьми, консультируя Кеннеди в связи с кубинским кризисом, для его нынешних коллег представляются невообразимой роскошью. Быстрая передача информации и вездесущие средства массовой информации, имеющие наготове массу вопросов, означают, что официальные лица должны принимать решения и публично высказываться по политическим вопросам быстрее, чем им хотелось бы. Попросить средства массовой информации и публику подождать, -- это, конечно, всегда остается вариантом, но обычно в этом случае они выглядят неподготовленными или нерешительными. Временной кризис наряду с собственной "информационной войной" противника могут вести к ошибкам. Неполные сообщения НАТО о случайной бомбардировке конвоя с беженцами в Косово, в которые позднее приходилось неоднократно вносить поправки, поколебали доверие к Альянсу в ключевой момент операции "Союзническая сила".
Однако, подобно большинству изменений, которые принес информационный век, это палка о двух концах. В процессе выработки и реализации внешней политики способность быстро и напрямую общаться как с союзниками, так и с врагами, -- а также в некоторых случаях с их общественностью -- служит большим преимуществом. Президент Буш, обеспокоенный тем, что Саддама Хусейна окружали помощники, боявшиеся сообщать ему плохие новости, и тем, что из антивоенных протестов в США тот может сделать вывод о недостатке решимости у Вашингтона, в нескольких случаях воспользовался телевидением для того, чтобы непосредственно обратиться к иракскому лидеру во время кризиса в Персидском заливе 1990-1991 гг. Позднее Президент Клинтон, государственный секретарь Маделен Олбрайт и другие высшие чиновники США использовали средства массовой информации для обращения к многочисленным аудиториям в ходе косовской кампании. По мере того как конфликты, дипломатия и миротворческая деятельность приобретают все более многосторонний характер, это будет становиться все более сложной задачей. Иногда необходимо излагать свою позицию перед различными группами слушателей с различными нюансами или акцентами.
Со времени окончания "холодной войны" произошла не одна, а две революции, которые повлияли на процесс информирования населения относительно внешней политики США. Одна была связана со взрывным развитием глобальных средств связи. Вторая -- это геополитическая революция: в отсутствие советской угрозы для многих американцев внешняя политика может казаться менее важной. Вместе взятые эти изменения заставляют руководство принимать на вооружение более сложные и творческие стратегии распространения информации с использованием разнообразных новых и старых средств массовой информации. Пресс-конференции Государственного секретаря и дополнительные брифинги для прессы, аккредитованной в Государственном департаменте, по-прежнему важны, однако их уже недостаточно. В ходе визита в Аргентину в 1998 г. Президент Клинтон принял участие в передававшейся по телевидению дискуссии в городской ратуше с испаноязычной молодежью из Южной Америки и Соединенных Штатов, подчеркнув стремление Соединенных Штатов к интеграции западного полушария. В нынешнем году ежегодный доклад Государственного департамента о правах человека был размещен в Интернете в день опубликования -- и к нему обращались, без сомнения, журналисты, неправительственные правозащитные группы и правительства зарубежных государств, упомянутые в этом документе. Особенно сложная ситуация, с точки зрения распространения информации, складывается в таких районах проведения миротворческих и гуманитарных операций, как Косово, где развертывание войск происходит одновременно с дипломатическими усилиями. К числу целевых аудиторий относятся международные, региональные и местные средства массовой информации, войска США и других стран, участвующих в операциях, местные этнические группы, у которых могут быть свои обиды, и соседние страны, которые могут желать операции успеха -- или неудачи.
В частности, вооруженным силам США необходимо было видоизменить свои отношения со средствами массовой информации. Во времена войн или других общенациональных чрезвычайных ситуаций средства массовой информации и потоки информации могут в некоторой степени контролироваться официальными (к примеру, когда группы отобранных журналистов, известные как "пресс-пулы", эскортируются офицерами по внешним связям, или путем цензуры публикаций) или неофициальными средствами. Миротворческие и гуманитарные операции, -- которые военные называют "операциями, не являющимися войной", -- не предоставляют официальным лицам таких возможностей. В таких местах, как Сомали, Гаити и Косово, журналисты могут оказаться "на месте" еще до прибытия войск, и в силу политических опасений в связи с военными потерями могут быть менее ограничены в передвижениях, по сравнению с военнослужащими. Американские военные снова пошли в школу, -- как это буквально было в ряде случаев, -- чтобы пройти интенсивный курс обучения отношениям со средствами массовой информации. Эти новые отношения между военными и средствами массовой информации изучаются на многих конференциях и во многих исследованиях по мере того, как обе стороны пытаются лучше понять потребности друг друга в новой обстановке. Однако, с учетом их сильно различающихся профессий и культур можно с уверенностью утверждать, что некоторая напряженность сохранится надолго.
Средства массовой информации и, в частности, телевидение могут влиять на определение внешнеполитической повестки дня. В период с 1992 г. по 1995 г. Президенты Буш и Клинтон не считали, что война в Боснии угрожает интересам США в степени, достаточной для того, чтобы направить туда американские сухопутные войска. Однако, практически безостановочное освещение в эфире резни и страданий населения тем не менее заставили их заняться этим конфликтом. Аналогичным образом произошло и когда после проведенного в прошлом году в Восточном Тиморе референдума там произошли акты организованного насилия. Сначала это не воспринималось как серьезный вопрос, находящийся в центре внимания администрации. Но телевизионные кадры и вопросы журналистов по поводу политики администрации привели к его внесению в программу деятельности Белого дома. И наоборот, может наблюдаться меньшее давление в пользу участия в конфликтах, таких как гражданские войны в Западной Африке, если они не привлекают большого внимания средств массовой информации и не затрагивают других интересов национальной безопасности.
Одно из наиболее интересных явлений, возникших в информационный век, -- это демократизация доступа к средствам массовой информации, означающая рост числа групп, способных влиять на внешнюю политику. Как уже говорилось, политики и дипломаты не считают, что их места захвачены. Однако, теперь они должны делить арену с неправительственными группами, включая правозащитные и группы по оказанию помощи, аморфные коалиции активистов, создаваемые по различным поводам, и даже армии повстанцев и террористов. Как стало сейчас известно, когда в 1992 г. Хотя окончательное решение о направлении американских войск в Сомали для защиты поставок гуманитарной помощи принял Президент Буш, теперь стало известно, что аморфная коалиция в составе групп по оказанию помощи типа КЭР, членов Конгресса и американских чиновников среднего уровня помогла привлечь внимание Буша к голоду в Сомали, побудив и оказав содействие в освещении средствами массовой информации сложившейся там ситуации. Аналогичным образом "прогрессивные" группы использовали Интернет для организации протестов против Всемирной торговой организации, которые нарушили ход международной встречи в Сиэтле 1999 г., и для изменения политики США в отношении Бирмы, добившись введения против этой страны ряда санкций на государственном уровне.
Действительно ли средства массовой информации меняют внешнюю политику США? Конечно, не в такой большой степени, как утверждают некоторые. Однако, по-видимому, они и в самом деле оказывают влияние в одной узкой области: политике в сфере гуманитарной помощи. Телевизионные изображения людей, страдающих от голода, болезней или природных катастроф, могут, благодаря своему влиянию на мировое общественное мнение (или предполагаемому влиянию в глазах политиков), заставлять Соединенные Штаты и другие промышленно развитые страны вмешиваться в тех случаях, когда иначе этого могло бы и не произойти. Начиная с голода в Эфиопии в середине 1980-х гг., это случалось неоднократно, -- от исхода беженцев из Руанды в 1994 г. до гуманитарного кризиса, вызванного войнами в бывшей Югославии, и до опустошительных наводнений в Мозамбике в 2000 г. Как уже упоминалось, зачастую не одни только средства массовой информации, но и неправительственные организации, действующие через средства массовой информации, привлекают внимание к региону, а это влияет на политику. Одна из проблем состоит в том, не вызывает ли телевидение крен в политике в сторону гуманитарных соображений в ущерб более трудной (и рискованной) работе по урегулированию основополагающих конфликтов. Здесь уместно привести подходящую фразу Президента Грузии Эдуарда Шеварднадзе: "Диктатура четвертой власти, диктатура телевизионного изображения, ужасающая миллионы людей кадрами с изображением массового насилия, заставляет нас принимать гуманитарные решения и избегать решений политических".
Американские дипломаты в своей массе не тратят времени на чтение результатов опросов общественного мнения. Однако, они, и в еще большей степени чиновники из Белого дома считают, что хорошо ощущают настроение американской публики, пользуясь сведениями, получаемыми из средств массовой информации, от своих советников по связям с общественностью и из своего опыта. Это одна из причин того, почему одних только сообщений в средствах массовой информации недостаточно для отправки американских войск в район конфликта, если нет впечатления, что под угрозу поставлены национальные интересы. Так, несмотря на активное освещение в средствах массовой информации, Соединенные Штаты Америки не вмешались с целью прекращения геноцида в Руанде. Ни Президент Буш, ни Президент Клинтон не выступали в пользу систематического военного участия США в событиях, происходивших в Боснии, до тех пор, пока последний не почувствовал, что происходившая там война стала затрагивать существенные интересы США в сфере безопасности -- прочность НАТО и атлантического альянса. В других ситуациях, таких как Гаити или Косово, национальные интересы заставили американских политиков выбрать вмешательство, несмотря на скептицизм четвертой ветви власти.
Приведем последний пример, показывающий, что роль средств массовой информации в американской дипломатии не всегда оказывается такой, какой она кажется, и демонстрирующий, что политики используют средства массовой информации в той же мере, в которой они используются этими средствами. Многие считают, что "резня на рынке" в Сараево, имевшая место в феврале 1994 г. и запечатленная на видеопленку, изменила политику США в Боснии, сделав ее более агрессивной и нацеленной на вмешательство. Шестьдесят восемь человек погибли, и еще почти 200 получили ранения, когда на центральном рынке столицы Боснии упала мина, предположительно выпущенная боснийскими сербами. Через несколько дней НАТО, угрожая воздушными ударами, потребовало, чтобы боснийские сербы вывели свои тяжелые вооружения из "запретной зоны" вокруг Сараево. Впервые с тех пор, как в апреле 1992 г. началась война, Сараево ощутило вкус нормальной жизни.
А вот что произошло на самом деле. В дни, предшествовавшие падению мины, Соединенные Штаты под сильным давлением со стороны Франции пришли к выводу о том, что существующая политика США оказалась неэффективной. Тогдашний Государственный секретарь Уоррен Кристофер направил своим высокопоставленным коллегам в Белом доме и Пентагоне докладную записку, в которой привел доводы в пользу более инициативной американской политики. Встречи с обсуждением деталей этой новой политики уже проходили, когда на рынке взорвалась мина. Ужасы, записанные на видеопленке, помогли администрации Клинтона заручиться поддержкой населения в пользу более активной политики, которую было решено проводить. Многие высокопоставленные официальные лица подтвердили такой ход событий в последующих интервью. И где же тогдашний постоянный представитель США в Организации Объединенных Наций Маделен Олбрайт и ее коллеги объявили о новой политике? Конечно, перед телекамерами.
Внешняя политика не формируется средствами массовой информации. Но в информационный век ее нельзя формировать без них.