Джеральд Пост – профессор Университета Джорджа Вашингтона, специалист в области психиатрии, политической психологии и международных отношений, директор программы "Политическая психология" в этом университете.

Широко распространено представление о том, что в ряды террористов вливаются люди с серьезными психологическими проблемами. В конце концов, кто как не безумный фанатик будет убивать невинных жертв во имя какой-то идеи и с готовностью станет живой бомбой?

На самом деле, по единодушному мнению комитета по психологическим корням терроризма, который я организовал в преддверии Международного саммита по вопросам демократии, терроризма и безопасности, проводившемуся в марте 2005 года в Мадриде ¹, поиски индивидуальной психопатологии в стремлении понять, почему люди обращаются к терроризму, обречены на провал. Объяснений на уровне психологии личности недостаточно.

Действительно, заключили мы, предположение, что террористы психически "нормальны", то есть не страдают психозом в клинической форме, не выглядит слишком смелым. Они не подвержены депрессии, не испытывают сильной тревоги, и не являются безумными фанатиками. Фактически террористические группы и организации отсеивают психически неустойчивых людей, которые, в конце концов, представляют риск для безопасности.

Существует множество личных мотивов. Для одних это ощущение власти, которое получают безвластные, у других главным мотивом становится месть, третьим надо обрести чувство собственной значимости.

Но на самом деле не индивидуальная, а социальная психология, в рамках которой разработано понятие коллективной идентичности, то есть самосознания личности через принадлежность к группе или организации, предлагает самый мощный теоретический инструментарий для анализа поведения террористов.

Коллективная идентичность

В рамках некоторых групп, особенно националистических и террористических, коллективная идентичность складывается на самых ранних стадиях формирования сознания ее членов, так что оно насквозь пропитывается ненавистью. Невозможно переоценить важность коллективной идентичности и процессов ее трансформации. Террористы подчинили свою личную идентичность коллективной идентичности, так что доминирующими элементами в их психике оказывается то, что служит интересам группы, организации или сети.

Как же формируется эта коллективная идентичность? Интервью с заключенными террористами с Ближнего Востока ² показывают, что зарождается она очень рано, о чем свидетельствуют характерные высказывания террористов из националистических сепаратистских групп - "Фатах" и Палестинского фронта освобождения Палестины:

Я вырос в религиозной семье, где всегда соблюдались все исламские традиции. Первоначально мое политическое самосознание складывалась во время молитв в мечети. Там же мне предложили пойти в религиозную школу. На уроках шейх приводил исторические сведения и демонстрировал на этом материале, как нас фактически изгнали из Палестины.

И еще:

Шейх объяснял нам смысл того факта, что посреди лагеря находится военный форпост израильских сил обороны. Он сравнивал его с опухолью в человеческом организме, которая угрожает самому его существованию.

В присоединении к террористической группе тоже не было ничего необычного. Фактически на вопрос о том, почему они в нее вступили, нам отвечали, что вступали все, что любого, кто не запишется группу, в тот период (когда велась интифада) подвергали остракизму.

Идея прививалась в раннем детстве. Из поколения в поколения передавалось чувство вражды между "нами" и "ними". Дети слышали рассказы своих родителей, будь то в пабах Северной Ирландии или кофейнях Бейрута и на оккупированных территорий, о том, что "они" сделали с "нами", как они отобрали наши земли, как унижали "нас". Верные своим родителям, которые пострадали от режима, они совершали акты возмездия против "них".

Как эти террористы оправдывали экстремальный характер своих действий в стремлении осуществить намеченную цель? Один ответ был особенно примечательным:

Вооруженная акция подтверждает, что я здесь, я существую, я силен, я владею ситуацией, я на поле боя, мое Я поставлено на карту.

Вот она - сила бессильных, значимость незначительных. Это помогает объяснить, почему так трудно уйти с пути терроризма.

Религиозный фундаментализм террористов-смертников

Выше охарактеризованы особенности психологии террористов, связанных с националистическими сепаратистскими движениями. А что можно сказать о психологии террористов, являющихся сторонниками религиозного фундаментализма? В этом случае мы имеем дело с людьми, которые "убивают во имя Бога". Их деяния освящаются радикально настроенным духовным лицом, будь то аятолла, раввин, священник или проповедник. А поскольку они являются "правоверными", безоговорочно принимающими радикальное толкование религиозного учения, им не свойственно такое же неоднозначное отношение к масштабам насилия, какое отличает националистов и сепаратистов.

Один из вопросов, который мы задавали при опросе исламским террористам-боевикам из "Хезболлы" и ХАМАС, касался того, чем они оправдывают теракты, совершаемые смертниками, поскольку Коран запрещает самоубийство. Один респондент пришел в ярость:

Это не самоубийство. Самоубийство подразумевает слабость, эгоизм, нездоровую психику. А у нас истишад - мученичество и самопожертвование во имя Аллаха.

Видный исследователь терроризма Ариэль Мерари сделал осенью 2004 года примечательное наблюдение, свидетельствующее как раз о том, насколько "нормальны" террористы-смертники. Он указал, что, гуляя по Гарвард-сквер в Кембридже, поразился тому, что подростки во всем мире одинаковы. Когда я спросил его, что он имеет в виду, он ответил:

Когда я зашел в пиццерию в Кембридже, подростки болтали о своей любимой футбольной команде "Нью-Ингленд пэтриотс" (в тот момент она готовилась к матчу за Суперкубок), о своих кумирах из этой команды, таких, как Том Брейди, и о том, как они сами станут такими же звездами профессионального футбола, когда вырастут. То же самое происходило в лагерях для беженцев на оккупированных территориях, только там любимой командой был ХАМАС, кумирами - шахиды (мученики), и ребята мечтали стать шахидами, как их кумиры, когда вырастут. Это было удручающе нормально.

Хасан Саламе, вдохновенный палестинский командир террористов-смертников, заявил:

Мученическая операция представляет собой высший уровень джихада и подчеркивает глубину нашей веры. Люди, совершающие взрывы, являются святыми воинами, которые осуществляют одно из важнейших предписаний веры.

Психологию смертников невозможно объяснить какой-то одной причиной. Мохаммад Хафез в своей работе "Изготовление живых бомб" ³ указывает, что для этого необходимы три условия: культура мученичества, стратегические наставники для применения этой тактики и приток добровольцев, готовых пойти на смерть. Фактически у двух групп, которые чаще всего применяли этот метод, "Тигров Тамила" и курдской сепаратистской группы "Рабочая партия Курдистана", не было никакой связи с исламским фундаментализмом.

Израильские социологи составили посмертные психологические портреты 93 палестинских террористов-смертников. Эти молодые люди в возрасте от 17 до 22 лет были необразованными, безработными, неженатыми. Фактически это были еще не сформировавшиеся юноши. Когда они приходили в убежище террористов, командиры смертников говорили им: "Впереди у вас бессмысленная жизнь (уровень безработицы в лагерях составлял от 40 до 70 процентов, особенно среди лиц, не имеющих полного среднего образования), но вы можете сделать со своей жизнью нечто значимое. Вы вольетесь в ряды мучеников, ваша семья обретет престиж, родственники будут гордиться вами и получать денежные пособия". Когда они попадали на явочные квартиры, они никогда не оставались одни, кто-нибудь ночевал в одной комнате с ними накануне теракта и следил за тем, чтобы они не дрогнули, а потом провожал их на место "мученической операции".

Напротив, смертники, угнавшие самолеты 11 сентября 2001 года, были старше (от 28 до 33 лет). Их главарь, 33-летний Мохаммад Атта, и двое его коллег были аспирантами Технологического университета в Гамбурге. Они были выходцами из благополучных семей, представителей среднего класса Саудовской Аравии и Египта. Они были вполне сформировавшимися взрослыми людьми, которые подчинили свои личности деструктивному харизматическому лидеру Усаме бин Ладену. Его дело стало главной миссией для его последователей. Интересно, что, в отличие от палестинских террористов-смертников, они более семи лет самостоятельно прожили на Западе, изучали возможности и знакомились с соблазнами западной демократии и имитировали ассимиляцию, хотя внутренне были неотвратимо, как лазерный луч, нацелены на свою миссию - погибнуть, уничтожив тысячи ни в чем не повинных людей.

Новые вызовы

С точки зрения социальной психологии, весьма тревожной тенденцией, особенно сильной в Западной Европе, является радикализация второго поколения мусульманских иммигрантов. Их родители приехали в Великобританию, Францию, Германию, Нидерланды, Бельгию и Испанию в поисках лучшей жизни, но сохранили культурную обособленность, а второе поколение подверглось вторичной радикализации, о чем свидетельствуют взрывы на мадридском вокзале 11 марта 2004 года и в лондонском метро 7 июля 2005 года.

Особенно сложную проблему создают "новые средства массовой информации" - непрерывно работающие новостные каналы кабельного телевидения такие, как "Аль-Джазира", и особенно интернет. По оценке, приводящейся в работе Габриэля Вайнманна "Террор в интернете" ⁴, в 2006 году действовало примерно 4800 радикальных исламских сайтов, которые пропагандировали идею ненависти к Западу, способствуя формированию коллективной идентичности завтрашних террористов.

Что это означает для борьбы с терроризмом? Если принять тезис о том, что терроризм представляет собой страшную разновидность психологической войны, которая ведется через средства массовой информации, то противостоять ему надо не высокоточными бомбами и ракетами, а средствами психологического контрудара ⁵. Это подразумевает четыре элемента программы информационных операций:

• препятствование вступлению потенциальных террористов в группы;

• внесение раскола в группы;

• способствование выходу из группы;

• сокращение поддержки группы и объявление ее лидеров вне закона.

Но, как отмечается в одном из выводов рабочей группы Мадридского саммита, "потребуются десятилетия для того, чтобы изменить культуру ненависти и насилия. В этой борьбе необходимо поддерживать высокий моральный уровень, укрепляя власть закона и демонстрируя образцы эффективного добросовестного управления и социальной справедливости. Отходить от этих стандартов - значит, опускаться до уровня террористов и наносить вред либеральной демократии" ⁶

Мнения, высказываемые в этой статье, не обязательно отражают взгляды или политику правительства США.

Сноски и примечания

(¹) Джерролд Пост, “The Psychological Roots of Terrorism,” in Addressing the Causes of Terrorism: The Club de Madrid Series on Democracy and Terrorism, vol. 1 (Madrid: Club de Madrid, 2005).
(²) Джерролд Пост, E. Sprinzak, and L. Denny, “The Terrorists in Their Own Words: Interviews With 35 Incarcerated Middle Eastern Terrorists,” Terrorism and Political Violence, vol. 15, no. 1 (2003): pp. 171-184.
(³) Mohammed Hafez, Manufacturing Human Bombs: The Making of Palestinian Suicide Bombers (Washington, D.C.: United States Institute of Peace, 2006).
(⁴) Gabriel Weimann, Terror on the Internet: The New Arena, the New Challenges (Washington, D.C.: United States Institute of Peace, 2006).
(⁵) Более подробно о том, как психологические операции должны играть ключевую роль в противодействии терроризму, см. Джерролд Пост, “Psychological Operations and Counter-terrorism,” Joint Force Quarterly, issue 37 (Spring 2005): pp. 105-110.
(⁶) Джерролд Пост, “The Psychological Roots of Terrorism,” in Addressing the Causes of Terrorism: The Club de Madrid Series on Democracy and Terrorism, vol. 1 (Madrid: Club de Madrid, 2005), p. 11.