Одним из наиболее интересных моментов, касающихся написания критических статей на протяжении многих лет, является то обстоятельство, что время от времени меня призывают вновь перечитать того или иного конкретного автора или пережить какое-либо событие, и тогда я обычно обнаруживаю не только, как изменились мои вкусы и склонности, но и что объекты моего внимания отказываются оставаться неизменными, как бы забальзамированными мумиями того, что я думал раньше. Совсем недавно это нагляднейшим образом подтвердилось, когда меня попросили дать оценку состояния американской литературы, включая художественную литературу и поэзию, в новом тысячелетии в виде краткого беглого обзора.

Будучи вечно перегруженным работой и попытавшись облегчить себе задачу, я сначала вновь обратился к эссе, которое написал более десяти лет назад в форме обзора, носящего характер раздумий, под названием “The Talant in the Room”. Цель этого эссе была весьма схожей с той работой, которую мне предстояло написать, а именно дать характеристику основным тенденциям и талантливым людям в мире художественной литературы. Я надеялся использовать, по крайней мере, основу и общую форму бывшей структуры. Увы, стоило мне приступить к чтению, как я понял, что этому не суждено сбыться. Так или иначе, пока я следил за действием, происходящим на переднем плане, т.е. проводил анализ того или иного писателя, к моему удивлению, задний план стал неуклонно смещаться.

В этом раннем эссе, решительно отвергая полемические утверждения Нормана Мейлера, содержащиеся в его собственной статье 1959 г., посвященной моему анализу, а также подстрекательные положения в статье Томаса Вулфа “Stalking the Billion-Footed Beast: A Literary Manifesto for the New Social Novel”, которая была опубликована в журнале "Харперс" в 1989 г., я пришел к выводу о том, что современная американская художественная литература находилась в состоянии отступления. В условиях, когда все больше писателей оказывались неспособными найти свое место в претерпевшем коренные преобразования постмодернистском электронном обществе, возникло широкое движение в защиту более простой картины мира. Вместо того чтобы принять урбанистическую информационную культуру, романисты и авторы коротких рассказов отдавали предпочтение выбору тем, связанных с жизнью в сельской местности и небольших городах, применяя к трактовке этих тем минималистский или максималистский подходы.

В этом контексте я, в частности, рассматривал творчество Расселла Бэнкса, Ричарда Форда, Энн Тайлер, Энн Битти, Уильяма Кеннеди, Джона Апдайка, Сю Миллер и Джойс Кэрол Оутс. Все они ярко и красочно изображали различные стороны американской жизни, но, по моему мнению, никто из них не затрагивал темы, которую в то время я считал главной. Разумеется, были среди писателей и исключения в этом плане, а именно Дон Делилло, Томас Пинчон, Роберт Стоун, Ричард Пауэрс, Пол Остер, Тони Моррисон и Пол Вест, писатели, которые, как я считал, более чутко относились в своем творчестве к проявлению этих преобразований. Однако, даже принимая во внимание упомянутые исключения, моя общая оценка состояния американской художественной литературы была сдержанно пессимистической.

Язык нового поколения
Я восхищен и ободрен тем обстоятельством, что за десять с лишним лет после появления моего эссе имели место столь большие изменения, хотя они произошли не путем революционного бунта, а скорее постепенно, шаг за шагом, посредством сдвигов и смещений. Это случилось благодаря тому, что молодые таланты обрели зрелость, смягчили свою эмоциональную оголенность, стали более дисциплинированными в постмодернистском смысле этого слова, а старые писатели во многих случаях уступили те позиции, которые занимали на протяжении долгих лет, и лишились интереса со стороны читательской аудитории.

Самым значительным преобразованием, по-моему, стало доминирующее влияние нового поколения исключительно энергичных писателей, которые сочетают в своем творчестве широту побуждений с созвучностью эпохе нашего общего вхождения в мир сверхсложной и многоязычной культуры информационного века. Пожалуй, наибольшей известностью среди них пользуется новатор в литературе Джонатан Фрэнзен, роман которого "Исправления" (Corrections), представляющий собой историю двух поколений семьи Лэмбертов на Среднем Западе, в 2001 г. в течение многих месяцев входил в списки бестселлеров. Этот автор напомнил серьезным читателям всего мира о том, что можно страницу за страницей рассказывать хорошую историю, отдавая при этом должное фрагментарной сложности жизни в наше время, которое можно охарактеризовать как тотальную пост-эпоху.

В число других находящихся в центре внимания и весьма уважаемых писателей поколения Фрэнзена, которых насчитывается чуть больше 40, входит и плодовитый автор-энциклопедист Ричард Пауэрс. После своего седьмого романа "Пробираясь в темноте" (Plowing the Dark), посвященного изучению сути виртуальности или мнимой реальности, полученной в результате цифрового моделирования, Пауэрс в 2003 г. опубликовал гигантскую семейную хронику "В ту пору, когда мы пели" (The Time of Our Signing). Это - история семьи, состоящей из представителей разных рас и национальностей, которые увлекались музыкой, расовой политикой и теоретической физикой. Заслуживает упоминания и Джеффри Юджинидес, автор "страшного" романа "Самоубийства девственниц" (Virgin Suicides), ставшей классикой этого жанра для целого поколения. В последнем романе Юджинидеса "Средний пол" (Middlesex), который вышел в 2002 году, тщательно разработанные периоды изложения событий в их хронологической последовательности сочетаются с описаниями душевных мук достигающего совершеннолетия транссексуала. Для многих молодых читателей Дэвид Фостер Уоллас остается знаменосцем нового состояния нравственного распада и культурной разобщенности. Его объемный роман "Бесконечная игра" (Infinite Jest), опубликованный в 1996 году, представляет собой определенную веху в творчестве писателя и имеет для его читателей такую же ценность, которую несколько десятилетий тому назад читательская аудитория придавала "Радуге земного притяжения" (Gravity”s Rainbow) Томаса Пинчона, в то время как более поздние рассказы Фостера в его книге "Короткие интервью с ужасными людьми" погружают читателя в мир чрезвычайно одержимых личностей.

Среди более молодых талантов Рик Муди, который пишет со знанием дела в различных жанрах - рассказ "Демонология" (Demonology), роман "Пурпурная Америка" (Purple America) и мемуары "Черная вуаль" (The Black Veil), а также Колсон Уайтхед, молодой афро-американский романист, который, войдя в литературу весьма причудливым романом "Интуитивист" (Intuitionist) об инспекторе лифтов, пополнил ряды максималистов, написав "Дни Джона Генри" (John Henry Days), отличающуюся широким замыслом сатиру на современные расовые отношения, вступающие в противоречие с культурой всепроникающей рекламы. Несколько лет назад Дэвид Эггерс добился у читателей огромного успеха своей книгой "Душераздирающий труд ошеломительного гения" (A Heartbreaking Work of Staggering Genius), которая представляет собой смелый гибрид романа и мемуаров и сочетает исповедь и свободное литературное повествование.

А.М. Хоумс, Джоанна Скот и Хелен ДеВитт, три женщины, по своему твердому убеждению пишущие не о жизни женщин в своей семье и домашнем очаге - старые стереотипы живучи, не уступают своим коллегам-мужчинам в изобретательности и готовности писать в духе времени, несмотря на то, что ни одна из них не добилась популярности Элис Себолд ("Родные кости", The Lovely Bones), Джэнет Фитч ("Белый олеандр", White Oleander) или Энн Паркер ("Головой вниз с пирса Клаузена", The Dive From Clausen’s Pier). Интересно отметить, что каждая из вышеупомянутых трех женщин пишет роман, в основу которого положено душевное потрясение человека в результате утраты близкого.

Межнациональная перспектива
Другим заслуживающим упоминания ярко выраженным изменением тенденции в развитии литературы явилось обретение ею межнациональной перспективы, привнесение в нее межнационального содержания и межнациональных тем. Родившийся в Китае романист и автор рассказов Ха Цзинь в романе "Ожидание" (Waiting) и недавно опубликованного романа "Сумасшедший" (The Crazed) положил начало отражению в американской литературе периода культурной революции в Китае. Американец украинского происхождения Аскольд Мельничук в своем произведении "Посол мертвецов" (Ambassador of the Dead) дает выразительное описание ранее замалчивавшихся ужасов Второй мировой войны, которые пришлось пережить двум семьям американцев украинского происхождения. А родившийся в Сараево иммигрант Александр Хемон, автор сборника рассказов, озаглавленного "Вопрос Бруно" (The Question of Bruno), в своем романе "Человек ниоткуда" (Nowhere Man) лавирует между прошлым и настоящим, рассказывая о жизни молодого человека из Сараево, который сейчас живет в Чикаго. Чанг-рае Ли в романе "Фальшивая жизнь" (A Gesture Life) тонко и выразительно изображает жизнь родившегося в Корее японца, который живет в Америке и пытается освободиться от призраков своего запятнанного прошлого. Лауреат Пулитцеровской премии Джхумпа Лахири, написавший "Толкователя болезней" (Interpreter of Maladies), и автор "Утопленника" (Drown) Жуно Диас относятся к тому ряду молодых писателей, которые используют жанр рассказа для анализа сложных трений, возникающих между людьми, живущими в условиях разделения людей по этническому признаку. Первый из двух - американец индийского происхождения, а второй - американец доминиканского происхождения.

Аналогичное побуждение, только выраженное с помощью обратной перспективы, прослеживается в таких произведениях, как роман Артура Филлипса "Прага" (Prague) и ставший бестселлером роман Джонатана Сафрана Фоера "И все светилось"Everything Is Illuminated). Оба автора описывают жизнь в условиях другой культуры с точки зрения выгодного положения американцев, живущих и путешествующих за границей. Если Филлипс преломляет наш недавний культурный период посредством опыта группы американских экспатриантов, живущих за рубежом, - на самом деле не в Праге, а в Будапеште (смена истинного места пребывания является лишь легкой шуткой автора), - то Фоер описывает встречу молодого американского путешественника (по имени Джонатан Сафран Фоер) с прошлым своих предков в современной Украине.

Этот ряд произведений выделяется на фоне того, что остается устойчивой преемственностью основного направления американской литературы. Различные виды американского реализма по-прежнему широко представлены в работах таких писателей, как Ричард Форд, Уильям Кеннеди, Сю Миллер, Уорд Джаст, Андре Дюбю III, Питер Мэттхиссен и Филип Рот. Его недавно опубликованная трилогия которого, включающая в себя "Американскую Пастораль", "Я вышла замуж за коммуниста" и "Запятнанную репутацию" (American Patoral, I Married a Communist, and The Human Stain), является значительным достижением литературы последнего десятилетия). Не менее "реальные", но стилистически более тщательно разработанные варианты представлены в произведениях Анни Пру и Кормака Маккарти, а также Джона Апдайка, Уильяма Воллмэна и других писателей.

Можно до бесконечности продолжать перечисление имен. На определенном этапе широкие типологии распадаются, и начинаешь отмечать галочкой единственные в своем роде таланты: более уверенных в себе стилистов-экспериментаторов, таких как Роберт Кувер, Дэвид Максон, Мэри Робисон и Джордж Сондерс; необыкновенных рассказчиков, способных создавать произведения самой разной направленности, таких как Пол Остер, Пол Вест, Марк Слука, Говард Норман, Чарльз Бэкстер, Даглас Боер, Джонатан Ди, Аллен Курцвейл, Элан Лайтмэн, Майкл Чабон, Марго Ливси, Морин Хауард, Т. К. Бойл и Энн Пэтчетт; ведомых голосом южан, таких как Пэджетт Пауэлл, Льюис Нордан, Джилл Маккоркл, Элизабет Кокс, Ли Смит, Нэнси Леманн, Барри Ханна, Донна Тартт и Эллен Гилкрайст. Особо нужно отметить Николсона Бейкера, который, описывая действительность, как бы представляет ее под увеличительным стеклом. Это было характерно для его прозы, начиная с первого романа "Помещение под сценой" (The Mezzanine) и кончая недавно опубликованным "Коробком спичек" (A Box of Matches), в котором все повествование разворачивается как размышление человека средних лет ранним утром у камина. Не забыл ли я упомянуть кого-то? Наверняка забыл упомянуть имена десятков, сотен достойных писателей. Любой, кто берется за составление обзора, должен жить с этим постоянно преследующим вас чувством, что вы кого-то забыли упомянуть.

Выразительные средства поэзии
Для поэтического творчества также характерно многообразие способов выражения. Однако то, что представляется богатством и разнообразием в мире художественной прозы, многими поэтами, с которыми мне довелось беседовать, воспринимается как разрушительное разделение литературы на отдельные враждебно относящиеся друг к другу мелкие территории. Несколько лет назад поэты делились на два основных лагеря - "формалистов" и сторонников различных видов "свободного" стиха. В настоящее время положение несколько изменилось, и суть наблюдающегося между поэтами раскола состоит в том, что одни из них пользуются языком в качестве отсылки к конкретным предметам и явлениям, т.е. как указание на наш обычный мир, а для других язык представляет собой самодовлеющую сферу. Последние включают в себя такую весьма заметную личность, как Джон Ашбери и его многочисленных последователей, а также поэтов, находящихся под влиянием Джори Грэм, которая кладет в основу своих выразительных приемов динамический процесс восприятия. Близко примыкают к ним поэты экспериментальной школы L=A=N=G=U=A=G=E, включая Майкла Палмера, Чарльза Бернстейна и Лин Хеджинян, которая в своей длинной поэме "Oxota" написала следующие строки: "Именно принцип связи, а не принцип причинности спасает нас от плохой бесконечности / охота за словом не является тенью случайности".

Поэты, использующие язык скорее как отсылку к конкретным предметам и явлениям, образуют несколько направлений. Имеются старые наследники модернизма, такие как поэт-лауреат Роберт Пинский, Фрэнк Байдарт, Луиз Глак, Чарльз Саймик и С.К. Уильямс.

Наряду с ними мы находим группу в основном молодых поэтов, употребляющих более свободный язык, который содержит менее исторически обусловленных идиом, включая Тома Слея, Элана Шапиро, Розанну Уоррен, Гейл Мазур и Юзефа Комуняку, с одной стороны, а с другой - поэтов, имеющих гораздо большую склонность к формализму, таких как Уильям Лоуган, Дана Джойя (недавно назначенного главой Национального фонда искусств и гуманитарных наук), Брэд Лейтхаузер, Глин Максвелл, Дебора Грегер и Мэри Джо Солтер.

Говоря о других группах, укажем на поэтов, которые в большей степени подчеркивают личностное начало своего поэтического творчества, таких как Мари Хоу, Марк Доути и Шарон Олдз; мягкий и слегка сюрреалистический поэт-лауреат Билли Коллинс, и поэт пожестче, обладающий несколько мрачным юмором Стивен Добинс. В более обширном обзоре можно было бы рассказать о поэзии Томаса Лакса и Дэвида Лемана, а также о ярком и своеобразном самовыражении старых, более признанных поэтов, таких как Эдриенн Рич, Роберт Блай, Доналд Холл, Том Ганн и Дэвид Ферри.

Серьезный читатель по-прежнему ждет настоящей литературы
Переходя от поэзии к масштабной картине мира литературы, можно смело утверждать, что социально-экономические преобразования оказали и продолжают оказывать свое воздействие на литературный процесс. В издательском деле, подобно всем другим областям, музыку заказывают те, у кого есть деньги, и наблюдающийся в последнее время финансовый спад в сочетании с сохраняющейся тенденцией создания корпоративных конгломератов (которая сопровождается требованием последних о максимизации "итоговых" прибылей) оказывает давление на приносящие малые прибыли литературные проекты. Авторам становится все труднее добиваться опубликования своих произведений; редакторам приходится гораздо упорнее работать для того, чтобы уговорить свое начальство на издание книг, не сулящих большого объема продаж. Не сбылись давние надежды, которые литераторы питали в те времена, когда издательское дело находилось в руках независимых фирм. Почти все независимые издательства исчезли.

В то же время бурно развивающаяся электронная культура продолжает свое победное шествие. Несмотря на то, что расхваливавшаяся на все лады электронная книга (портативное приспособление, которое, как полагали, внесет коренные изменения в процесс чтения) так и не прижилась, по сути дела, потерпев полный провал и повсюду разрушив планы специалистов, мало кто сомневается в том, что в аспекты нашей жизни, связанные с процессом чтения, вторгаются все более современные виды развлечений (видео, цифровые видеодиски и т.д.). И, конечно же, мы слышим постоянные жалобы на то, что литература перестает быть серьезной.

С другой стороны (никак не обойтись без этой "другой стороны"), по-прежнему пишутся, издаются, продвигаются на рынок и читаются достойные книги, и такие пользующиеся огромной популярностью бестселлеры, как "Исправления" и "Родные кости" напоминают всем, кто занимается книжным бизнесом, о том, что жаждущий хороших книг серьезный читатель не исчез. Если сейчас наблюдается весьма заметная тенденция к преобладанию более ярких и имеющих большую притягательность развлечений, мы, тем не менее, отмечаем неуклонный рост числа клубов любителей книги и других объединений читателей. Рискованно делать определенные прогнозы. Если не считать пророчества о появлении коляски без лошади (автомобиля), они всегда оказывались преувеличенными.

_____

Свен Беркертс является автором шести книг, включая "Элегии Гутенберга: судьба чтения в электронный век" (The Gutenberg Elegies: The Fate of Reading in an Electronic Age) и мемуаров "Мои небесно голубые занятия" (My Blue Sky Trades).