Весна в Монтгомери, штат Алабама, приходит рано. Но хотя великолепная площадка Алабамского Шекспировского фестиваля, проводимого в одном из красивейших театров Америки, никогда не бывает такой зеленой, как в эти первые месяцы года, артистический мир слетается на родину движения за права человека не столько для того, чтобы полюбоваться красотами природы, сколько привлеченный одной из программ фестиваля - проектом "Писатели американского Юга". Каждый год, на протяжении нескольких дней, в рамках проекта "Писатели американского Юга" ставится не менее шести, а то и более новых пьес как начинающих, так и маститых драматургов.

Однако многообещающие новинки, появляющиеся на цветущем поле американской драматургии, можно посмотреть не только в рамках проекта "Писатели американского Юга". Весенний Фестиваль новых американских пьес "Хьюмана", проводимый в “Луивил Эктор Тиэтр”, еще больше славится за качество отбираемых произведений. Так в 2003 году здесь была поставлена новая блестящая пьеса "Все в сборе" (Omnium-Gatherum), снискавшая бешеную популярность.

Написанная Александрой Герштен-Вассиларос и Терезой Ребек, пьеса будоражит мысль, препарируя американские геополитические взгляды. В основе сюжета - торжественный ужин, устроенный Мартой Стюарт сразу же после террористической атаки 11 сентября.2001 года. Прототипы героев - известные интеллектуалы Америки, а "гости" - американцы - выражают самые разные политические взгляды. Судя по тому отклику, который постановка получила в штате Кентукки, американская аудитория испытывает большую потребность в дискуссиях о месте Америки в современном мире.

На Бродвее и за его пределами
Похоже, что смелой и похвально откровенной пьесе "Все в сборе" (Omnium-Gatherum) суждено быть поставленной на Бродвее. В истории американского театра было время, когда новые пьесы впервые ставились именно на Бродвее. Однако уже несколько лет как в современном американском театральном искусстве идет активный процесс взаимовыгодного обмена новыми пьесами между некоммерческими американскими театрами, зачастую называемыми местными или региональными, и их коммерческими собратьями. Некоторые новые пьесы получают путевку в жизнь в коммерческих театрах, а затем переходят в региональные некоммерческие театры. Случается и движение в обратном направлении: от рождения на сценах Луисвилля или Монтгомери до постановки на известнейших коммерческих площадках. Именно такой путь проделала пьеса Дональда Маргульеса "Ужин с друзьями" (Dinner with Friends). В наши дни эти две исторически сложившиеся отрасли американской театральной индустрии, находясь в вечном поиске новых пьес, взаимно и примерно равноценно питают друг друга.

Ушло в прошлое представление о коммерческих продюсерах как о жадных до наживы предпринимателях, стремящихся к постановке низкопробных зрелищ на потребу широкой публики. В наше время коммерческие продюсеры - это, прежде всего, большие любители театра, ищущие новые, яркие и прогрессивные произведения американских авторов. Они готовы браться даже за рискованные постановки, если пьеса их захватила.

При том, что мюзиклы по-прежнему доминируют на Бродвее, здесь ставятся и великолепные новые американские пьесы, такие, например, как "Выведи меня в свет" (Take Me Out) Ричарда Гринберга. Эта пьеса Гринберга, рассказывающая драматическую историю игрока в бейсбол, гомосексуалиста, вышла в финал конкурса драматических произведений на Пулитцеровскую премию 2003 года.

Однако новые пьесы, показанные в этом году в Алабаме и Кентукки, тоже хорошо отражают всю ширину и разнообразие творчества нового поколения драматургов. Американский театр имеет давнюю традицию сценического исследования социальных проблем современности, и новые драматурги продолжают развивать эту традицию.

Новые голоса
Карлайл Браун, замечательный автор, в настоящее время более всего известный как автор пьесы "Африканская труппа играет "Ричарда III" (African Company Presents Richard III), написал и сам сыграл пьесу "Фула из Америки" (The Fula From America), посвященную исследованию мифического и реального места в жизни современного афро-американца, путешествующего на автобусе по диким просторам своей африканской родины. Талант Брауна превращает это странное путешествие через всю Африку в настоящий шедевр, яркие типажи и лукавый социальный юмор которого заставляют вспомнить лучшие произведения такого великого американского автора монологов, как Лили Томлин. Со своими размышлениями над такими вечными вопросами, как возможность возвращения к истокам и изменение роли американцев в мире, "Фула" воспринимается как свежее, мудрое и реалистичное произведение.

Тем временем автор пьес на политические темы Киа Кортрон, одна из лучших новых американских писателей и автор недавнего нью-йоркского хита о девичьих бандах "Breath, Boom", предложила вниманию публики новое провокационное произведение под названием "Вооруженная Венера Милосская" (The Venus de Milo Armed), где говорится о чудовищных глобальных последствиях от взрывов мин, но с чисто американской точки зрения. Силой своего воображения Кортрон заставляет мины взрываться в Америке, чтобы американская публика смогла примерить на себя эту общемировую проблему.

И наконец - произведение доселе неизвестной писательницы из Алабамы Бирд Киллиан под названием "Рассвет в Ааронвилле" (Aaronville Dawning): смешная, наполненная простоватой болтовней пьеса из жизни американского Юга, где героиня, пожилая женщина из штата Миссисипи, глядя на аудиторию из окна своей кухни, рассказывает о своей жизни и местных жителях, занимаясь приготовлением еды для поминок. Забавное и мудрое, это произведение - что-то вроде южной версии пьесы "Сказать свое слово" (Having Our Say) - блестящего произведения последнего десятилетия о рожденных в Гарлеме сестрах Делани.

В совокупности эти три замечательно разные пьесы являют собой убедительное свидетельство растущего стремления современного американского театра отражать самый широкий диапазон голосов, особенно тех, которые мы слышим не так уж часто.

Другие драматурги, в том числе такие, как Регина Тейлор, на этом фестивале были просто зрителями. Шекспировский фестиваль в Алабаме стал тем местом, куда следует приезжать, чтобы посмотреть работы видных авторов Юга, например, Ребекки Гилман, которая за последние пять лет стала одним из наиболее заметных новых голосов в американской драматургии.

Скромная и непритязательная женщина примерно 35 лет, Гилман приехала в Чикаго из Трусвилля в штате Алабама. Все ее попытки пробиться на сцену были неудачными до тех пор, пока крошечная чикагская труппа под названием "Секл тиэтр ин Форест Парк" не поставила одну из ее ранних пьес "Счастье жить" (The Glory of Living) - откровенный анализ связи между жестокостью по отношению к детям, сексуальными отклонениями и серийными убийствами. Положительные отзывы дошли до Сюзан Бут, в то время занимавшей пост литературного руководителя в престижном чикагском “Гудман тиэтр” (в настоящее время - художественный руководитель популярного "Эллайанс тиэтр" в Атланте), и Гилман быстро стала ее любимицей.

Театр Гудмана впервые поставил пьесу Гилман "Как нож в масло" (Spinning into Butter) о расизме белых либералов. Действие происходит на территории вымышленного колледжа и развивается вокруг реакции белых руководителей колледжа на сообщение о том, что студент первого курса, афро-американец, получает анонимные письма с угрозами в свой адрес. Во втором акте доведенная до предела декан по работе со студентами Сара Дэниелс срывается и разражается в присутствии коллеги монологом, в котором признается в собственном расизме. Поскольку до этого момента героиня вызывает симпатию, а свои расистские убеждения она выражает излюбленным языком либералов и, пользуясь их логикой, пьеса и ее постановка были приняты с огромным интересом, равно как и ее последующая постановка в “Манхэттен тиэтр клаб”.

С тех пор, как из-под пера Гилман вышли "Мальчик и Девочка" (Boy Gets Girl) - драма об отношениях между молодыми людьми, преуспевающими профессионалами и "Голубой поток" (Blue Surge) - пьеса о связях, возникающих между полицейскими и преследуемыми ими преступниками, Гилман заняла место в ряду самых интересных, дерзких и значительных драматургов, чье творчество заслуживает пристального внимания.

Вопросы, рождающие споры
Разумеется, современный американский театр представлен не только новыми именами. Такие писатели, как Тони Кушер, посвятивший свою неоднозначно принятую пьесу "Homebody/Kabul" проблемам формирования баланса сил на Ближнем Востоке, продолжают провоцировать политические дебаты в современном театре Америки.

Огаст Уилсон практически завершил свою эпопею о пути, пройденном афро-американцами в каждом из десятилетий 20-го века. Его блестящая работа "Король Хедли II" (King Hedley II), увидевшая свет в 2000 году, убедительно показала, что этот замечательно плодовитый и поэтичный писатель все дальше вторгается на территорию, когда-то подвластную лишь авторам древнегреческих трагедий. В 2003 году пьесой "Жемчужина океана" (Gem of the Ocean) Уилсон впишет еще одну главу в свою поразительную эпопею. Таким образом, он уже написал про девять десятилетий прошлого века. Остается отразить последнее.

За последние два года великий патриарх американского театра Эдвард Олби доказал, что и в семьдесят лет драматург способен своим творчеством потрясать публику. Пьеса Олби "Козел, или кто такая Сильвия?" (The Goat, or Who Is Sylvia?), семейная трагедия, в которой один из персонажей влюбляется в четвероногое животное, в прошлом году была удостоена награды “Тони” за лучшую оригинальную пьесу на Бродвее и стала одной из самых обсуждаемых постановок последних лет. Несмотря на заявленную тему, пьеса вовсе не о сексуальных извращениях. На самом деле, это серьезное, добротное произведение, в котором табуированный предмет страсти служит метафорой, обозначающей любого "иного" партнера в личных или даже и в политических отношениях. В конце концов, само слово "трагедия" произошло от слова, обозначавшего "козлиную песнь". На фоне пьесы Олби с ее глубокими темами, исполненными великого метафорического смысла, более молодые авторы выглядят весьма бледно.

Однако несколько новых американских драматургов сумели в последние два года привлечь к себе внимание. Эдам Рапп, яркий выразитель юношеского бунтарства и разрушитель театральных канонов, написал такие пьесы, как "Ноктюрн" (Nocturne) о переживании молодым человеком чувства своей вины и "Благородные газы" (Finer Noble Gases) - сверхнатуралистическое изображение жизни компании одиноких музыкантов, занятые тем, что сначала приобретают технику, а потом ее разрушают.

Принадлежащий к более старшему поколению Чарльз Л. Ми, поразительно сложный и одаренный драматург, прокладывает свою собственную стезю. Его исключительность проявляется и в том, что он посылает все свои работы в Интернет и поощряет театральные коллективы компоновать куски пьес по их усмотрению. На творчество Ми значительное влияние оказали классические авторы. Как показала его ставшая безумно популярной пьеса "Большая любовь" (Big Love), его особенно привлекают современные адаптации древнегреческих произведений. Герой последней пьесы Ми "И каждый день лимонад" (Limonade Tous Les Jours) отправляется в Париж, где в него безумно влюбляется прекрасная молодая француженка - певица кабаре. Как и все произведения Ми, пьеса создает атмосферу влюбленности, фантазий и мудрости.

Ми часто приходилось работать с режиссером Анной Богарт. В результате их совместного творчества недавно был поставлен спектакль "Бобраушенбергамерика" (bobrauschenbergamerica) - блестящая театральная ретроспектива творчества Боба Раушенберга, выдающегося мастера визуального искусства 1950-х. Из-под пера Богарт вышла также пьеса "Партитура" (Score) - современный взгляд на карьеру великого композитора Леонарда Бернстайна. Кроме того, ряд лучших актеров из ее труппы "СИТИ" (SITI) работает с другими американскими драматургами: например, великолепный Джефферсон Мэйз большую часть 2002 и 2003 посвятил игре в пьесе Дуга Райта "Сам себе жена" (I Am My Own Wife), рассказывающей историю немецкого трансвестита, пережившего падение Берлинской стены.

Разрушение границ
Творчество Богарт (в котором режиссер и автор зачастую выступают как одно целое) во многих отношениях является показателем процесса размывания границ, когда-то разделявших американское театральное искусство на отдельные области. В наши дни эти границы потеряли свое значение и быстро исчезают.

Мэри Циммерман, писатель и режиссер, чья роскошная театральная адаптация "Метаморфоз" Овидия имела такой успех на Бродвее, может служить примером абсолютно самодостаточного художника. Во всех своих работах, начиная с "Записок" Леонарда да Винчи и заканчивая ее удачной совместной постановкой с Филипом Глассом оперы "Галилео Галилей" в “Театре Гудмана”, Циммерман, счастливо избежав как анахронизмов, так и прямого политического комментария, все же сумела провести незабываемые параллели между фактами истории и событиями сегодняшнего дня.

За последние два года Циммерман в своих постановках уже неоднократно подводила потрясенных зрителей к той черте, где античные традиции, как мощные волны, накатывающие на берег, разбиваются о низкую и разрушительную действительность современной жизни.

Циммерман - прирожденная рассказчица. Однако традиционное повествование не слишком интересует большую часть молодых американских драматургов, представляющих так называемое поколение "видео", воспитанное на сюрреалистических образах и мелькающих картинках видеоряда. Такие писатели, как живущий в Сан-Франциско Денис Джонсон, автор "Hellhound on My Trail", остро воспринимающий действительность - очевидный наследник традиции Сарна Шепарда и летописец полумифического американского Запада - зачастую уделяют больше внимания силе образов, а не холодной логике событий.

В целом новое поколение писателей сейчас больше увлечено разрушением границ жернов. Так, например, в зрелой работе Сьюзан-Лори Паркс "Победитель/проигравший" (Topdog/Underdog), удостоенной Пулитцеровской премии, два брата афро-американца, Линкольн и Бут, делят убогую комнату в дешевой гостинице. При этом Линкольн, занимающийся “живой рекламой” в пассаже дешевых магазинов, имитируя или изображая товары, изображает также Авраама Линкольна.

Что это? История или же художественный вымысел? Бесхитростный рассказ о соперничестве двух братьев или же великолепная историческая параллель? Как и в своей не менее вызывающей "Американской пьесе" (The America Play), Паркс, провоцирую зрителя, самым причудливым образом смешивает реальность и фантазии.

Перед этой неявной театральностью, используемой как в традициях школы Брехта, так и в чисто юмористических целях, не устоял даже бродвейский мюзикл. Грег Коти и Марк Холлманн в своем мюзикле "Уринтаун" (Urinetown) рисуют воображаемый мир, в котором принцип частной собственности возведен в такой абсолют, что даже все туалеты оказались приватизированными.

Спектакль стремится показать, как важно охранять природу и уметь сопереживать. Но его герои не забывают и о том, что это все-таки мюзикл. Все это создает атмосферу умной постмодернистской утонченности, которая так нравится молодым зрителям, хотя шоу и отдает дань традициям бродвейского мюзикла - одному из величайших изобретений американского искусства, о чем нам так уместно напомнила невероятно смешная сценическая постановка "Продюсеров" (The Producers) Мела Брукса.

Эта тенденция смешения жанров наблюдается во всех областях искусства. Как музейные выставки, так и рок-концерты в Америке становятся все более явно театрализованными - вплоть до включения в них игры актеров и драматического повествования. Бродвей зачастую черпает вдохновение в Голливуде и наоборот: голливудская версия бродвейского мюзикла "Чикаго" была признана Американской киноакадемией лучшим фильмом 2002 года.

Спецэффекты
В настоящее время многие театры указывают на то, что им приходится конкурировать в борьбе за зрителя не столько с театральными коллективами, сколько с розничной торговлей, которая приобретают все более театрализованные формы. Так один чикагский магазин - "Американ Герл Плейс", специализирующийся на товарах для девочек подросткового возраста, даже нанял бродвейских композиторов и поставил свой собственный мини-мюзикл, который играется в подвальном этаже здания. Новые театральные постановки, таким образом, рождаются даже в сфере торговли.

Меняется и американская театральная технология. В последние два года удалось добиться поразительных результатов в области двухмерного изображения: цифровые технологии создают то, что прежде было подвластно только кисти художника. Теперь, когда свето-музыка стала обыденностью, наиболее передовые в техническом отношении театры - такие, как поражающий воображение новый "Коллизей" на 4 тысячи мест в “Цезарь-Паласе” в Лас-Вегасе - используют для достижения эффекта глубины пространства большие экраны на основе свето-диодов. При этом уровень зрелищности спектакля поднимается на такую высоту, которая пока недостижима нигде в мире.

В наши дни шоу Лас-Вегаса - уже не просто блеск и бравада. Это сложные визуальные произведения, при создании которых художники с мировым именем имеют возможность тратить огромные средства на эксперименты, засевая художественную целину в самом сердце великой американской пустыни. Хотя и не такой высокотехнологичный, но похожий экран используется в качестве фона в бродвейском мюзикле "Лак для волос" (Hairspray), в котором искрометный театральный юмор сочетается с серьезными темами гражданских свобод, которые так близки сердцу алабамцев.

Притом, что пьеса остается важной формой театрального искусства современной Америки, новые театральные произведения далеко выходят за пределы привычных рамок.

Крис Джоунс является театральным критиком газеты "Чикаго Трибьюн".