Размышления автора о различных способах приема пищи были вызваны вопросом сына о правилах поведения за столом. Отвечая на него, она приходит к заключению, что все, "выходящее за узкие рамки наших культурных предпосылок, учит нас тому, что другие люди могут иметь иные манеры и нравы. Это пробуждает в нас любопытство по поводу многих вещей, на которые ранее мы не обращали никакого внимания". Это также заставляет задуматься о том, "почему определенные способы приема пищи кажутся идеально подходящими для определенных кухонь".

Не так давно за ужином я услышала, как мой сын, которому 21 год, задал другу нашей семьи один из "вечных и мучительных" вопросов: какой вилкой надо пользоваться в первую очередь на официальном обеде? Я была поражена по ряду причин. Во-первых, его вопрос мне напомнил о том, что мой ребенок превратился во взрослого человека, который может без меня оказаться на официальном мероприятии, где от него может потребоваться осведомленность о подобных вещах. Когда он первый раз оказался на таком обеде? Как глупо было с моей стороны предположить, что он получил достаточное образование в вопросах столового серебра, когда его отец и я убедили его в том, что надлежащее использование ложки не предполагает ее применение в качестве катапульты для запуска каши через всю комнату. Я с удивлением осознала, что мне никогда не приходило в голову учить его элементарному этикету. И, наконец, его вопрос напомнил мне о том, как много вещей мы воспринимаем как нечто само собой разумеющееся, и сколь много информации простейшие действия - например, способ доставки еды с наших тарелок в наши рты - дают нам о нашей культуре, принадлежности к нашему классу, нашей истории и нашем образе жизни.

Если, как говорилось в 1960-е годы, мы есть то, что мы едим, то очевидно, справедливо и утверждение, что мы есть еще и то, как мы едим. Хотя меня всегда удивляли высокоспециализированная кухонная утварь и предметы сервировки стола - такие как ложки с зазубренными краями для грейпфрутов, щипцы для лобстера, маленькие держалки для кукурузы со штыречками, которые нужно воткнуть в початки с двух концов и держать початок за них, чтобы, когда подносишь его ко рту, растаявшее масло не попало на пальцы. У меня всегда выходило так, что я покупала такие вещи на домашних распродажах по дешевке, а затем незамедлительно перемещала их в подвал. Даже в особых случаях стиль нашего дома никогда не включал в себя затраты времени и энергии для накрывания изысканного стола. Нож, вилка и ложка, к которым иногда добавлялась ложка для супа, практически определяли пределы наших амбиций по части сервировки.

АДЕПТЫ КИТАЙСКИХ ПАЛОЧЕК

Что может сказать о нашей семье то обстоятельство, что, хотя мой сын только сейчас начинает задавать вопросы о таинствах салатной вилки и ложки для десерта, оба моих сына, сколько я их помню, всегда умели пользоваться китайскими палочками для еды. Они настоящие эксперты, ловко ухватывающие скользкие и неуправляемые ломтики, совершая при этом настоящие подвиги, свидетельствующие об их уверенности в своих силах, глазомере и координации, которые даже я с моим вполне уверенным владением палочками нахожу недостижимыми. С другой стороны, их 88-летняя бабушка так и не осилила этого искусства, которое (как и вождение автомобиля), возможно, постигается наиболее успешно в раннем возрасте, хотя она почти добилась успеха, когда предупредительная официантка в нашем местном японском ресторане попыталась ее научить. Она предложила некое примитивное приспособление, в котором палочки соединяются вместе резиновой ленточкой и кусочком картона. По словам официантки, эта конструкция используется японскими родителями, чтобы научить своих маленьких детей пользоваться палочками. Различие между поколениями, между моей матерью и моими детьми, конечно же, наверняка предполагает, что мы стали более многокультурным обществом. И это такого же рода прогресс, который я нахожу в том обстоятельстве, что оба моих сына (в отличие от их одноязычных родителей) могут более-менее бегло говорить по-испански.

Путешествия и контакты с другими культурами полезны и тем, что они избавляют нас от своего рода шовинизма при сервировке стола, ведь мы часто уверены, что наш способ - единственный и даже наиболее правильный. Когда мне исполнилось 20 лет, я провела год в Индии, и я по-прежнему помню мое чувство замешательства, а затем удивления и восторга, когда я зашла в один из этих удивительных южно-индийских вегетарианских ресторанов при больших магазинах, в которых еду подавали на банановых листьях, а посетители отправляли ее в рот руками. Как и искусство пользоваться палочками, этот метод (разминание риса и овощей, чтобы превратить их в шарик, затем захват этого шарика самыми кончиками ваших пальцев и использование большого пальца, чтобы доставить шарик прямо в рот) требовал известной практики. Это оказалось одновременно и поучительным, и полезным опытом знакомства с новой культурой. Чувство неудобства, испытанное в силу необходимости учиться есть таким образом под любопытными взглядами официантов и мальчишек, которые регулярно собирались, чтобы понаблюдать за моими первыми неудачными попытками, заставили меня выучиться довольно быстро.

Я перешла на этот новый способ приема пищи столь охотно, что, вернувшись домой, в Соединенные Штаты, решила продолжать есть руками. Мне казалось, что это - гораздо более совершенный и непосредственный способ получения наслаждения от еды. Кроме того, казалось, что мне больше никогда не придется беспокоиться по поводу того факта, что, по крайней мере, в нашем доме ножи и вилки исчезают столь же таинственно и с таким же постоянством, как это происходит с носками при стирке и сушке в машине. Однако моя манера есть руками продержалась лишь до того момента, когда я впервые огляделась вокруг в индийском ресторане во время обеда и заметила реакцию посетителей-индусов. На их лицах было то же самое выражение удивления и мягкого неодобрения, которое я вижу сейчас на лице моей матери, когда она слышит о том, что верхние этажи зданий на Лоуэр-ист-сайд, где прошло ее детство, сейчас продаются за миллионы долларов. Почему миллионеры так охотно "слетаются" в район, из которого она уехала? Почему я ем на публике таким образом, от которого сознательно отказались люди, приехавшие в Америку из Индии и перенявшие американские нравы?

РАЗНЫЕ МАНЕРЫ И НРАВЫ

Следует быть благодарным за любой опыт, выводящий нас за узкие рамки наших культурных традиций. Он учит нас, что другие люди могут иметь иные манеры и нравы. Это пробуждает в нас любопытство по поводу многих вещей, на которые ранее мы не обращали никакого внимания. Осознание того, что использование ножей и вилок не является универсальной традицией, может привести нас к открытию, что они не только используются далеко не везде, но что и в западном обществе они были в ходу не всегда, а представляют собой относительно недавнюю модификацию более ранних понятий о правилах поведения за столом.

Древние греки использовали полный набор предметов сервировки стола, но во времена римлян ножи и вилки вышли из моды, и даже самые элегантные обедающие пользовались лишь ложками. Манеры еще более упростились в Средние века, когда большинство людей ели пальцами или подхватывали пищу корками черствого хлеба, а наиболее вкусные кусочки насаживали на концы лезвий ножей. Считалось, что мужчины должны брать ножи к столу не для того, чтобы использовать их в качестве оружия, а для того, чтобы галантно разрезать мясное блюдо для своих дам. В то время византийская империя далеко обогнала Запад. При византийском дворе обычно ели с помощью вилок, и в XI веке Томас Кориат попытался привить этот обычай (который он наблюдал в Италии) в родной Англии, но был осмеян как женоподобный позер.

Что касается моей собственной страны, вилку в Колонию Массачусетского залива привез губернатор Уинтроп, однако она оказалась, редкостью, возможно, единственной в своем роде в американских колониях. Этот факт заставляет нас пересмотреть наше представление о первом обеде Благодарения, когда пилигримы, наверно, ели индейку с острия ножа, время от времени помогая себе ложкой. Только в начале XIX века вилки стали распространенным предметом сервировки стола в американских домах. Позднее, в 1920-е годы, появление нержавеющей стали избавило американцев от утомительного полирования викторианского серебра, в то время как в последнее время одноразовые пластмассовые ножи и вилки (хорошо это или плохо) облегчили задачу сервировки при большом скоплении народа, в самолетах и в ресторанах быстрого питания.

ВОПРОСЫ, ОСТАВШИЕСЯ БЕЗ ОТВЕТА

Все это совершенно понятно, но загадки все же остаются. Например, почему определенные способы приема пищи кажутся идеально подходящими для определенных кухонь? Почему китайские блюда кажутся гораздо вкуснее, если мы едим палочками? Почему любая еда становится столь невкусной, если мы пользуемся пластиковыми вилками и ножами? Почему мексиканская кухня требует, чтобы еду завертывали внутрь свежеиспеченной тортиллы (тонкой кукурузной лепешки) и брали руками? И не является ли одним из привлекательных свойств продающейся на улицах по всему миру пищи тот факт, что она предназначена быть съеденной на ходу, не только без ножей и вилок, но и без тарелок? Действительно, одно и лучших блюд, которые я в жизни когда-либо пробовала, мне подали на тонком листе бумаги на рынке в Мехико.

Вспоминая тот обед, я не могу не удивляться широчайшему диапазону подходов к казалось бы простому акту принятия пищи, а также дистанции между оживленным лотком на рынке и квартирой в Манхэттене, где мне недавно довелось побывать на званном обеде, и где стол был сервирован многочисленными вилками, ложками и ножами, а к каждой новой бутылке вина, предназначенного для конкретного блюда, подавались новые бокалы.

Это вновь возвращает меня к вопросу моего сына о том, что чем есть на официальном обеде. "Это просто, - сказал один друг нашего семейства. - Вы действуете по принципу "снаружи - внутрь", то есть берете первым тот прибор, который расположен дальше от тарелки, двигаясь по мере смены блюд, ближе к тарелке. Мой сын широко заулыбался, как мне показалось, с тайным желанием, чтобы ответы на все его вопросы были бы столь же простыми, разумными и сказочно легко запоминающимися.