Язык по природе своей является живым, постоянно меняющимся социально-культурным феноменом. Автор признает этот факт и анализирует ряд факторов, влияющих на динамику английского языка. Айлан Стейванс - профессор Колледжа Амхерста (Амхерст, штат Массачусетс), специалист по латиноамериканской культуре. Его перу принадлежат такие книги, как "Словарные дни" (Dictionary Days) и "Любовь и язык" (Love and Language).

Сколько слов в английском языке? Согласно Оксфордскому словарю английского языка, в общей сложности более 600 000. Каждый из нас, конечно, способен запомнить лишь какую-то их часть. А какую именно? Зависит от того, кого вы спросите. На протяжении жизни словарный запас человека претерпевает коренную трансформацию: от нескольких слов, произносимых лепечущим ребенком к жаргонному репертуару подростка и до самых разных речевых моделей взрослых, используемых в зависимости от обстановки - дома, на работе, с друзьями и так далее. На самом деле наш запас слов никогда не бывает фиксированным. И не только мы как личности постоянно меняемся - язык как таковой тоже не статичен. Оксфордский словарь, будучи историческим лексиконом, продолжает разрастаться. Сегодня он содержит больше слов, чем когда-либо, но очень многие из них архаичны и сегодня почти не употребляются.

Все это свидетельствует о двух противоположных характеристиках, которые постоянно присущи словам нашего языка: долговечности и недолговечности. Статичны только мертвые языки. Представим себе, к примеру, арамейский. Сегодня им пользуются практически только историки или религиоведы. Поэтому нет необходимости подбирать эквиваленты в этом языке таким словам, как "факс", "софт мани" (средства, предоставляемые корпорациями на нужды партии в период предвыборной кампании, которые нельзя тратить на нужды какого-либо конкретного кандидата) и "стероиды". Лексикон этого языка устоялся. С другой стороны, многие современные языки - китайский, английский, испанский, французский, русский и арабский - динамично развиваются. Чтобы оставаться в употреблении, они должны постоянно взаимодействовать с окружающей культурной средой, заимствуя иностранные термины и одновременно экспортируя свои слова в другие языки. Большие миграционные волны в современном мире, наряду со средствами мгновенной передачи сообщений, которые мы изобрели: телевидение, радио, кино, интернет - способствуют взаимному словесному обогащению. Сколько немецких слов в английском языке? А сколько англицизмов прижилось в испанском? Ответ один: много. Противоречие между долговечным и недолговечным имеет ключевое значение для жизни языка. Язык нельзя изменить настолько, чтобы стереть его основу; но сама по себе основа не делает язык живым.

Нет нужды говорить о том, что некоторые языки более подвижны, чем другие. Я родился в Мексике. Вскоре после иммиграции в Соединенные Штаты (точнее, в Нью-Йорк) в 1985 году меня поразило, насколько изобретателен английский язык. Достаточно было одной поездки в метро, чтобы соприкоснуться с десятками разных языков. Общим элементом было желание каждого человека овладеть английским. Однако это желание наталкивалось на присутствие языков, которые люди привезли с собой из тех мест, откуда они были родом. В результате образовалась путаница, вавилонское смешение. Иными словами, куда бы я ни пошел, английский язык, который я слышал, был не чистым, загрязненным и постоянно взаимодействовал с другими языками. Как и я, миллионы иммигрантов учили английский на улице. Кому-то, возможно, удалось пройти стандартный курс обучения английскому языку. Но даже и на них повлияла мощная популярная культура. А поп-культура не придерживается строгих правил – по сути своей она живая, непредсказуемая и хаотичная. Поэтому понять, как перерабатывает все это язык, означает признать его свободу.

В моей личной библиотеке собрано много словарей. Большинство из них толковые. Есть несколько исторических. Некоторые определяются национальными и географическими координатами: аргентинский испанский, юго-западный английский, и квебекский французский. У меня есть специализированные словари: по медицине, спорту, рекламе. Кроме того, есть двуязычные и даже многоязычные словари - такие, как мой двухтомный латино-греко-ивритский словарь. Все они под рукой и все служат для меня источником вдохновения. Они содержат исходные элементы всех когда-либо написанных стихов - Библия, Гомер, Данте, Шекспир, Эмили Дикинсон, Аллен Гинзберг – вплоть до Дерека Уолкотта - не в явной форме, разумеется. Поэты представляются мне "первооткрывателями" языка: они наполняют его смыслом, внося в язык новые параметры и новый строй, отличающиеся от всех, когда-либо существовавших раньше.

Словари - необходимый инструмент для поддержания языка как единого внутренне сообразного целого. Они служат практическими пособиями для словоупотребления и хранилищами мудрости. Это еще и памятные шкатулки, содержащие значения слов в прошлом. Они могут также служить инструментом принуждения. Во времена политических репрессий тиранические режимы применяют их в качестве доказательства того, что мятежники неправильно используют термины, то есть присваивают себе общее достояние. Что меня больше всего разочаровывает в словарях, так это их неэффективность. Но в то же время я прекрасно понимаю, что другими они просто не могут быть. По природе своей они всегда обречены на поражение. Когда выходит новое издание Оксфордского словаря в твердом переплете, его содержание уже устарело. В нем нет тысяч слов, изобретенных людьми с того момента, как рукопись была сдана в печать. Поэтому, как в мифе о Сизифе, его авторы должны сразу же начать все с начала и работать непрерывно и бесконечно. Но они никогда не добьются полного успеха, ибо пытаются сделать невозможное: удержать язык, сделать его управляемым. По самой природе своей живой язык кипуч, энергия его никогда не иссякает.

В одном из предыдущих абзацев я упомянул иммиграцию. Необыкновенная изобретательность американского английского объясняется присутствием огромного числа иммигрантов, прибывающих в страну со всех уголков мира. И это превосходно понимал американский журналист Генри Луис Менкен. Если страна выполняет свои функции надлежащим образом, эти иммигранты за относительно короткий срок в достаточной степени овладеют английским языком, чтобы включиться в общественную жизнь. Но их ассимиляция никогда не бывает улицей с односторонним движением. По мере того как иммигранты становятся американцами, Соединенные Штаты тоже меняются вследствие их присутствия. Это взаимное изменение особенно наглядно проявляется в языке. Точно так же как прибывавшие в Америку ирландцы, скандинавы и евреи впитывали английский, английский вбирал в себя их манеру речи, выражения и синтаксические формы. И остальное население Америки воспринимало эти новые лингвистические элементы.

Я не слишком удивляюсь, когда узнаю - а это бывает довольно часто - что такой-то лексикограф - выходец из иммигрантской семьи. Для его родителей английский был языком, которым они пытались овладеть. Следовательно, в домашнем кругу часто обсуждались значения слов. Почему это слово пишется именно так? А как оно произносится? Каково его происхождение? На собственном опыте знаю: иммигранты - это новообращенные. Они “приходят” в язык, принимают его как убеждение и изучают его правила с таким рвением, какое редко проявляют носители языка.

Поэтому на вопрос о том, сколько слов в английском языке, я рекомендую отвечать так: их всегда недостаточно.

Мнения, высказываемые в этой статье, не обязательно отражают взгляды или политику правительства США.