В отрывках из своих мемуаров, изданных в 1994 году под названием "Цветные", писатель Генри Луис Гейтс размышляет о своем детстве, которое проходило в маленьком городке Пидмонт (шт. Западная Вирджиния) до того, как движение за гражданские права в США сделало интеграцию возможной. Его повествование начинается с предисловия, в котором автор обращается к своим дочерям, и далее бросает беглый взгляд на Пидмонт со всеми его социальными, политическими и географическими особенностями. В приложении Марк Джейкобс описывает свой недавний приезд в Пидмонт и рассказывает о том, что здесь изменилось, а что осталось прежним со времен детства Генри Луиса Гейтса.

Предисловие

Дорогие Мэгги и Лайза!

Я пишу вам, потому что мир, в котором я родился, мир, который воспитал и вырастил меня, загадочным образом исчез. Больше всего я боюсь того, что Пидмонт (шт. Западная Вирджиния) прекратит свое существование, если какие-нибудь боссы на Парк-Авеню решат, что выгоднее построить совершенно новую бумажную фабрику в другом месте, чем проводить капитальный ремонт старой фабрики, которой уже сто лет. Тогда они закроют ее подобно тому, как они сделали это в Камберленде с компанией "Силанис", Питтсбургским заводом зеркального стекла и "Шинной компанией Келли-Спрингфилда". Город умрет, но его жители не уедут. Они не уедут из города, ибо для них Пидмонт, зажатый между Аллеганскими горами и долиной р. Потомак, - это сама жизнь.

Я - нетипичный негр. Великие черные мегаполисы, скажем, Нью-Йорк, Чикаго или Лос-Анджелес, не являются для меня родными. Я также не претендую на титул "гражданина мира". Моя родина - Пидмонт, шт. Запада Вирджиния. И это другой, совершенно особый мир. Поэтому мой рассказ - не об истории расы, а об истории деревни, семьи и ее друзей. И о некоем сегрегированном мирном существовании.

Подозреваю, что вы за свою жизнь перейдете из разряда афро-американцев в разряд "людей с цветной кожей", а затем снова в "цветных людей". (Лингвистическая тенденция к "уплотнению" сильна.) Лично я не возражаю против ни одного из этих названий. Но должен признать, что слово "цветной" мне нравится больше - возможно потому, что когда я слышу это слово, я слышу его в голосе моей матери и воспоминаниях цвета сепии из моего детства. Я попытался предельно просто и честно воссоздать "цветной" мир пятидесятых, негритянский мир начала шестидесятых и приход "черного" мира конца шестидесятых глазами мальчика, которым я был.

Цветные

Со стороны одного из холмов в Аллеганских горах, в двух с половиной часах езды на северо-запад от Вашингтона и на юго-восток от Питтсбурга, расположен городок Пидмонт, штат Западная Вирджиния, у подножия горы "Старый Балди". Это второй по величине город округа Минерал - в 1950 году, когда я родился, его население составляло 2565 чел. Западная Вирджиния славится своими Аллеганскими горами, вдоль которых протекают р. Потомак на востоке, р. Огайо - на западе и р. Канавха и Гайандотт - на юге. И ни один из всех горных хребтов, которыми каждый день любуются люди, живущие по берегам этих рек, не может по своей красоте сравниться с хребтом южного рукава долины р. Потомак, над которым возвышается Гейтс-Пойнт - самый высокий выступ в округе.

Именно в Пидмонте проживало большинство цветных жителей округа Минерал - 351 человек из всего населения, составлявшего 22 тыс. человек.

Моим детям Пидмонт в целом, должно быть, представляется стареющим, иссушенным временем городом, разваливающимся по кирпичику точно так же, как моя старая школа. Его население сократилось до примерно 1100 человек, 300 из которых - чернокожие. Средний возраст жителей год от года растет, поэтому энергичные люди, под влиянием которых я находился в годы своей молодости, те, кто так или иначе дожил до сегодняшних дней, должны выглядеть в глазах моих дочерей древними старцами. Нет, моим детям не суждено узнать настоящий Пидмонт, испытать то волшебство, которое я по-прежнему ощущаю там, где я научился быть цветным мальчиком.

Пятидесятые годы в Пидмонте были временем сепии - по крайней мере, в такой цвет их окрасила моя память. Пидмонт процветал и рос и был городком неоспоримой прелести. Я написал "городок", но у некоторых это словечко не пользуется популярностью. (Официальным эвфемизмом в штате Западная Вирджиния служит выражение "город третьего класса".)

Деревня, город или нечто среднее - в конце, концов, это не важно. Жители Пидмонта всегда гордились тем, что живут в Пидмонте - у подножия стены гор, на самом берегу могучего Потомака. Мы знали, что Бог не создал в Америке более красивого места, чем Пидмонт.

Социальную топографию Пидмонта мы знали, как свои пять пальцев. Пидмонт был иммигрантским городом. Белый Пидмонт был итальянским и ирландским, на Ист-Хэмпшир-стрит проживала горстка богатых белых протестантов англо-саксонского происхождения, а по соседству с ними - цветные и белые представители рабочего класса.

На моей памяти и памяти других людей процветающее прошлое и сомнительное будущее Пидмонта было и остается тесно связано с бумажной фабрикой "Вествако". На первый взгляд, Пидмонт - типичный умирающий город при фабрике, инфраструктура которого ветшает, а жители отказываются видеть его постепенный закат. Многие некогда красивые здания ныне брошены. Они стоят пустые и неряшливые, свидетельствуя о былых временах и присутствии гордого духа. Большие дома на Ист-Хэмпшир-стрит больше не выглядят столь впечатляюще, как в годы моего детства.

В безветренные дни, когда воздух тяжел, Пидмонт наполняется запахом химии, похожим на запах тухлых яиц. Резкий сернокислый аромат отбеливающих веществ, применяемых на бумажной фабрике, распространяется по всей долине, проникая через стены и одежду, мебель и кожу. Никакие духи не могут полностью заглушить его. Это такая же неотъемлемая часть долины, как река, и люди, которые там живут, не слишком переживая по этому поводу. "Пахнет деньгами", - так нас с детства учили говорить в защиту этого запаха. Чуть южнее Ист-Хэмпшир-стрит, если мысленно провести диагональ от нее вниз под углом 30 градусов, пролегала улица Перл-стрит, которую цветные называли "Рэт-Тейл-роуд" ("Крысиным хвостом"), потому что она ползла вниз вокруг холма ко дну долины, где была проложена железная дорога "Би-энд-Оу", ведущая в Кейсер - центральный город округа. Там жили бедные белые, такие как семья Бонни Джилроя, и пятеро черных семей. Мы переехали туда, когда мне было четыре года.

Подобно итальянцам и ирландцам большинство цветных мигрировало в Пидмонт на рубеже XIX и XX веков для работы на бумажной фабрике, которая открылась в 1888 году. Там трудился почти все жители "Трех городов". "Три города" представляли собой три города примерно одинаковых размеров, соединенные двумя мостами через Потомак и удаленные друг от друга меньше, чем на одну милю, - Пидмонт, шт. Западная Вирджиния, Люк, шт. Мэриленд, и Вестернпорт, шт. Мэриленд, самый западный судоходный пункт на реке, между Питтсбургом и Чесапикским заливом. Итальянцы и ирландцы, наряду с кучкой наиболее бедных белых, трудились на бумажной фабрике и хорошо зарабатывали, включая и тех, кто были членами ремесленного профсоюза. Членство в таких профсоюзах имело значение, поскольку ремесла требовали навыков и обучения, и ремесленники получали высокую заработную плату. Ремесленные профсоюзы на фабрике растворились лишь в 1968 году.

До лета 1968 года все цветные мужчины на бумажной фабрике работали на "платформе" - грузили бумагу в грузовики. Конечный продукт бумажной фабрики упаковывался в большие деревянные ящики, вес которых достигал целых 7000 фунтов [3150 килограммов]. Ящики с помощью вилочных погрузчиков погружались на отгрузочную платформу, а затем на огромные тягачи, которые развозили их. Изо дня в день мой отец, пока работал, занимался погрузкой. То же самое делал почти каждый цветной взрослый, которого я знал. Каждый день в 6:30 утра отец уходил на фабрику, где работал до 15:30, когда раздавался гудок. Фабрика имела столь большое значение для жизни города, что занятия в школе заканчивались одновременно с окончанием рабочего дня на фабрике. Мы ужинали в 16:00, чтобы к 16:30 отец успел на свою вторую работу - уборщиком в телефонной компании. Его рабочий день заканчивался в 19:30, кроме тех дней, когда в парке в Вестернпорте проводился бейсбольный матч, и отец уходил с работы пораньше.

Почти все цветные жители Пидмонта работали на бумажной фабрике и зарабатывали примерно одинаково, потому что они все работали в одном и том же месте - на платформе.

Цветной мир был не столько соседством, сколько условием существования. И хотя наш собственный мир, казалось, был самодостаточным, он посягал на белый мир Пидмонта почти во всех аспектах.

Когда отец был подростком, в танцевальный зал "Кристал-палас" в Камберленде (шт. Мэриленд) часто приезжали эстрадные оркестры. Вечером они отыгрывали один-два набора музыкальных произведений для белых, а затем устраивали специальное полуночное шоу для цветных. Отец говорит, что там собирались все - калеки, больные, умирающие и даже мертвые. Дюк Эллингтон, Кэб Коллоуэй. А также гордость Пидмонта Дон Редман. Позднее у нас появились свои собственные места для танцев - цветные отделения организаций "Американский легион", а затем "Ви-Эф-Дабл-ю" ("Ветераны иностранных войн").

Для меня было удивительно видеть, как быстро новые танцы распространяются среди чернокожих, покоряя даже такие маленькие городки, как наш. Кто-нибудь, навещая своих родственников где-то в другом месте, побывал на местной вечеринке - и все, этого достаточно. По возвращении он обучал новому танцу всех и каждого, демонстрируя его на улицах по вечерам или на молодежном сборище в чьем-нибудь подвале.

До 1955 года большинство белых имели в нашем сознании лишь призрачное присутствие в виде неясных фигур властных и недоступных боссов на фабрике или кассиров в банке. Разумеется, были и исключения - белые люди, которые входили в наш мир как события повседневной жизни и которые все мы понимали. Мистер Почтальон, мистер Страховщик, мистер Молочник или мистер Домовладелец, мистер Полицейский: мы называли белых людей по роду их занятий, подобно символическим персонажам какой-нибудь криминальной драмы. Мистер Страховщик наведывался каждую вторую неделю для сбора платежей по страховкам на учебу в колледже или на страхование жизни, иногда в размере не более 50 центов. Но моим любимым белым визитером был мистер "Джевел ти", который приезжал к нам на своем темно-коричневом грузовике, по форме напоминающем шлем, что-то вроде переделанного джипа, и, подобно мистеру "Сирс", приносил в наш дом новые электробытовые приборы. Мне нравилось рассматривать его каталоги. "Мистер "Джевел ти", разрешите, пожалуйста, посмотреть ваши каталоги", - просил я.

И, разумеется, мы "вклинивались" в белый мир в больнице в Кейсере, в банке в Вестернпорте или в одном из магазинов в центре города. Но наше соседство было четко разграничено - как будто были протянуты невидимые канаты или установлены невидимые турникеты. Можно было подумать, что кто-то растянул над дорогой надпись "Добро пожаловать в Цветную зону!" И мне там нравилось, как и ходить босиком вокруг своего дома в одном нижнем белье или громко храпеть на кушетке перед телевизором - уютно, дома, в окружении тех, кого любишь.

Жители Пидмонта были ярыми патриотами - пидмонтскими патриотами. И наше кредо заключалось в следующем:

В Нью-Йорке все то же самое, что и в Пидмонте, только крупнее. А если ты в школе, то тебе следует помнить, что ты можешь получить хорошее образование везде. У них точно такие же книжки, разве не так? Просто у них более просторные учебные аудитории, вот и все.

Во всем остальном Пидмонт только выигрывал. Знаете ли вы, что Кенни-Хаус-Хилл удостоилась упоминания в энциклопедическом справочнике Рипли "Хотите верьте, хотите нет" как единственная улица в мире, с которой можно было зайти во все три этажа одного и того же здания? Это сделало ее самым известным местом в этом "городе третьего класса", остальные наши достопримечательности были разрекламированы не столь широко.

Как, например, колбаса Дента Дэвиса, которая была настолько хороша, что, когда цветные приезжали в Пидмонт на фабричный пикник каждый год в День труда, они килограммами увозили ее с собой в свои жалкие дома, на которые они променяли Пидмонт, вместе с ярко-красными банками "королевского сиропа" с круглой металлической крышкой, которую нужно было потянуть чем-нибудь за кольцо, чтобы открыть. Некоторые из них - люди с самым утонченным вкусом - увозили домой несколько фляг с нашей водопроводной водой. Это было еще до того, как придумали продавать воду в бутылках. Жителям Пидмонта трудно себе это вообразить и сегодня. Доллар за бутылку воды! В Пидмонте прекрасная вода - лучшая в мире питьевая вода, по мнению любого из нас.

Колбаса Дента, наша вода, наш "королевский сироп" и ежегодный пикник на бумажной фабрике - все это укрепляло прочную власть Пидмонта над его жителями, даже покинувшими город. Кроме того, у нас была наша долина. Мне не доводилось слышать о том, чтобы в других местах цветные были в большей степени помешаны на горах, воде, цветах, деревьях, рыболовстве и охоте, чем в Пидмонте. Насколько я помню, мы всегда могли дать фору в охоте, стрельбе и плавании белым мальчишкам. Однако мы не хвастались своими ружьями и дробовиками, чтобы не раздражать белых. Пикапы и музыка "кантри" - это все продолжалось вплоть до пятидесятых. Но и это ушло, когда интеграция охватила второе поколение. Наверное, такова цена прогресса.

Первоначально опубликовано в журнале "США: общество и ценности", Электронные журналы ЮСИА, том 1, номер 10, август 1996 года.

Перепечатано с разрешения профессора Генри Луиса Гейтса-младшего

Пидмонт - это городок на северо-востоке Западной Вирджинии, который стал еще меньше со времен детства знаменитого Генри Луиса Гейтса. Когда Гейтс появился на свет в 1950 году, население Пидмонта составляло 2565 человек. Сегодня, согласно последним оценкам Бюро переписи населения США, там проживает 1014 человек. Округ Минерал, где расположен Пидмонт, также весьма малонаселен - там насчитывается в общей сложности немногим более 27 тыс. жителей.

Гейтс были среди первых афро-американских учащихся, которые поступили в только что десегрегированные муниципальные школы Пидмонта после вынесенного Верховным судом решения по делу "Браун против Совета по образованию" в 1954 году. Его заинтересовали вопросы гражданских прав, и присоединился к группе, которая впоследствии стала известной как "Устрашающая четверка" и которая заставила ресторан и ночной клуб "Голубая сойка" открыть свои двери цветным.

С момента публикации мемуаров Гейтса в 1996 году в Пидмонте мало что изменилось. В городе не появилось ни одного нового крупного работодателя. Бумажная фабрика "Вествако" по-прежнему функционирует. Как и большинство мужчин тех времен, отец Гейтса работал на "Вествако". Принадлежащая корпорации "Мид Вествако" фабрика остается основным работодателем для черных и белых жителей Пидмонта.

Пастор Объединенной методистской церкви Троицы в Пидмонте Барт Томпсон считает, что город должен меняться, идя в ногу с экономическими переменами в стране. Начальник полиции Пол Каралевиц, который живет в Пидмонте вот уже 28 лет, указывает на ряд новых малых предприятий как на признак прогресса. Мэри Лу Кэди из газеты "Пидмонт хералд" настроена столь же оптимистично. Она считает, что город "практически не изменился" со времен выхода в свет мемуаров Гейтса. Кэди, которая родилась и выросла в Пидмонте, говорит: "Я бы не стала жить где-либо в другом месте. Это прекрасный небольшой городок со своей атмосферой и обаянием".

Вследствие своего местоположения в Аллеганских горах Пидмонт и округ Минерал славятся своей красотой. Для людей, знакомых с этими местами, как и для автора "Цветных", этот уголок Западной Вирджинии по-прежнему радует глаз и обладает ностальгической притягательной силой.

Генри Луис Гейтс - профессор Гарвардского университета, преподает гуманитарные дисциплины, руководит Программой афро-американских исследований. Видный эссеист, критик и комментатор по социальным пробелам, он опубликовал ряд книг, включая "Фигуры в черном" и "Обезьяна-предвестница".

Мнения, высказываемые в этой статье, не обязательно отражают взгляды и политику правительства США.