"Вопрос об американском единстве по своей важности не уступает другим актуальным вопросам, которые стоят сейчас перед американцами", пишет автор. Независимо от сообщений и комментариев СМИ относительно разделения Америки, граждане Соединенных Штатов в своих традициях и ценностях имеют гораздо больше того, что их объединяет, чем того, что их разделяет. Они помнят пагубные разногласия и отсутствие единства во время Гражданской войны в 19 веке, а также некоторые сопряженные с насилием столкновения между религиозными группами в начале 20 века. Каковы бы ни были политические, религиозные и социальные расхождения сегодняшнего дня, они не могут сравниться по своей глубине с теми событиями. "И действительно, - заключает автор, - есть все основания полагать, что та поляризация, которую американцы наблюдали в 2004 году, может породить встречные движения, напоминающие о том, что, несмотря на все их разногласия, их объединяет то, что они граждане одной страны".

Несколько лет назад в своей книге под названием "Все-таки единая нация" (One Nation, After All) я утверждал, что, несмотря на репортажи в СМИ о разделении и разобщении в американском обществе, существует гораздо больше того, что связывает нас вместе как нацию, чем того, что нас разъединяет. Да, признавал я, действительно существуют значительные расхождения во мнениях по целому ряду политических и социальных проблем, стоящих перед американским обществом. (Они существовали всегда). Однако глубоко укоренившиеся ценности индивидуализма и свободы самовыражения представляют собой мощный магнит, который постоянно сплачивает американцев. Эти ценности намного мощнее, чем порождающие поляризацию вопросы сегодняшнего дня, которые иногда отталкивают нас друг от друга.

Типы разделения

Анализируя две последние кампании по выборам президента Соединенных Штатов, многие ученые мужи, журналисты и политические наблюдатели утверждали, что страна глубоко разделена. Выборы 2000 года фактически закончились "ничьей", когда оба кандидата получили почти одинаковое число голосов коллегии выборщиков. В 2004 году Президент Джордж Буш получил явное большинство голосов населения и голосов выборщиков. (Президент получил почти на 3,4 миллиона голосов избирателей больше, чем сенатор Джон Керри, что составляет 2,8 процента, а во все решающей коллегии выборщиков он выиграл 286 голосами против 252). И все же, в период между двумя кампаниями политическая карта страны изменилась относительно незначительно; по-прежнему существуют "синие" штаты вдоль побережий, склоняющиеся к либеральной традиции, и "красные" штаты на Юге и Западе, которые тяготеют к консерватизму (Прим. ред. - Синий - цвет демократической партии, а красный - цвет республиканской партии).

Первые годы 21 века были отмечены продолжающимися разногласиями в США в ряде сфер, включая религию, расовые вопросы, гендерный фактор, географию и мировоззрение. Хотя открытые теологические споры между конфессиями почти полностью исчезли из американской общественной жизни, споры внутри религиозных общин по поводу социальных вопросов и представлений о внешнем мире продолжаются. Как когда-то в прошлом основное расовое деление в Соединенных Штатах было между неграми и белыми, так и сейчас у нас растет американское население латиноамериканского и азиатского происхождения, и существует значительное число людей, которые, идентифицируя себя как "мультирасовые", не относя себя к какой-либо одной расовой категории. Мужчины и женщины также часто смотрят на мир по-разному, и поэтому кандидаты на выборные должности формулируют свои программы таким образом, чтобы апеллировать к одной или к другой стороне, что обычно именуется "гендерным разрывом".

Географические различия, возможно, сейчас не столь явны, как во время Гражданской войны, однако, как подтверждают результаты американских выборов, различия остаются. Большинство техасцев (61 процент которых проголосовал за Буша, а 38 процентов - против) придерживаются других политических взглядов, чем жители штата Род-Айленд (59 процентов которых проголосовали за Керри и 39 процентов - против). Перевод рабочих мест в другие страны, застой в сельскохозяйственных районах, а также растущий сектор услуг и процветающие пригородные районы свидетельствуют о стойком характере экономических различий; одни американцы борются за выживание, в то время как другие пользуются всем лучшим, что предлагает им богатое и высокопроизводительное общество. Ясно, что в сегодняшней Америке существует много "Америк".

Значительное число ученых разделяет представление о Соединенных Штатах как о глубоко разделенной стране. Возможно, наиболее активный поборник этой точки зрения - уважаемый историк Гертруд Химмельфарб. В своей книге "Одна нация, две культуры" (One Nation, Two Cultures) (1999 год) она утверждает, что американцы по-прежнему переживают последствия культурного водораздела, который впервые обозначился в 1960-е годы. По мнению Химмельфарб, одна из этих двух культур Америки подчеркивает ценности индивидуальной свободы и свободы самовыражения и склонна выходить за рамки более традиционных социальных ролей и нравов, господствовавших в американском обществе в первой половине 20-го века. В другой культуре подчеркивается ценность власти и уважения к правилам и традициям и желание увидеть возврат к временам, когда родители в большей мере контролировали своих детей, и больше людей гордилось своей страной и были искренне привержены религиозной вере. Будучи консерватором, Химмельфарб явно идентифицирует себя с этой второй культурой. Однако можно найти схожие аргументы и у "левых" авторов, которые считают, что такие либеральные ценности, как секуляризм и свобода самовыражения находятся под угрозой справа, и которые стремятся как можно более полно защитить достижения 1960-х годов.

Судя по названию ее книги, Химмельфарб в известной степени реагировала на мой собственный вклад в эту дискуссию, изложенный в книге "Все-таки единая нация". Я утверждал, что политические активисты обычно ведут друг с другом войны культур, но большинство американцев разделяет общие ценности. Они могут расходиться во мнениях по актуальным проблемам сегодняшнего дня - в демократическом обществе люди склонны придерживаться различных взглядов - однако, в отличие от 1960-х годов, не говоря уже о временах Гражданской войны, они проявляют поразительное единодушие. Они ценят завоевания индивидуальной свободы, которые стали побочным продуктом культурных потрясений 1960-х годов, и Химмельфарб в этом смысле права, когда подчеркивает важность того периода. Однако, мнения американцев о тех завоеваниях часто неоднозначные. Они часто задаются вопросом, не зашли ли Соединенные Штаты в своем индивидуализме так далеко, что утратили уважение к власти и традициям, и они, как правило, хотят, чтобы политики действовали сообща и находили общие решения для проблем страны.

Вопрос об американском единстве по своей важности не уступает другим актуальным вопросам, стоящим перед американцами в настоящее время. Ведь Соединенные Штаты уже пережили Гражданскую войну, кровавая цена которой никогда не предавалась забвению. Сколь глубоки бы ни были наши нынешние разногласия, они, конечно, не достигают такой глубины. И как напоминает нам опыт Гражданской войны, разногласия и раскол пагубны как для самих американцев, так и для других, кто ожидает лидерства со стороны Соединенных Штатов. И, безусловно, для обеих сторон будет очень полезно, если мы заглянем за пределы заголовков новостей в попытке определить, сохранились ли еще настоящие убеждения и обычаи, обеспечивающие единство Америки.

Церковь и государство

Из всех предполагаемых разногласий в американской жизни одно представляется особенно значительным. Нам часто говорят, что линия водораздела в Америке носит религиозный характер, собирая вместе всех тех, кто твердо верит в Бога, не важно какого, с одной стороны, и тех, кто не усматривает перст Господень во всех людских деяниях, с другой. Однако если дело обстоит именно так, если религия в Америке порождает в равной мере и единство, и разделенность, то вероятность достижения e pluribus unum ("единства в многообразии") значительно повышается.

Многие из основателей Америки считали, что единая мораль требует единой религии. Но поскольку Соединенные Штаты обязались отделить церковь от государства и обеспечить свободу вероисповедания в Первой поправке к своей Конституции, в стране никогда не было единой религии, по крайней мере, в формальном смысле. Все же значительное большинство американцев во время основания нашего государства были протестантами, и поэтому, несмотря на большое число протестантских сект, они, по крайней мере, разделяли идеи Реформации.

Однако, какие-либо надежды на то, чтобы найти в широком распространении протестантства некий неофициальный источник единства, исчезли с прибытием огромного числа иммигрантов в 19-м и начале 20-го веков из стран непротестантской конфессии. Напряженность между конфессиями была столь велика, что настоящая культурная война - гораздо более ожесточенная, чем та, которая предположительно происходит сегодня - разразилась в таких городах, как Бостон, между местными протестантами и иммигрантами-католиками из Ирландии и других стран, что привело к гибели значительного числа людей и разрушению собственности. И все же с течением времени было найдено относительно мирное решение межконфессионального конфликта. Хотя христиане различных деноминаций никогда не проявляли особого стремления к единству, Соединенные Штаты к середине 20-го века стали именовать себя "иудейско-христианским" обществом, объединяемым тем фактом, что его три крупные конфессии разделяют принципы, по крайней мере, одного священного текста - Ветхого Завета.

Первоначально предназначавшийся служить всеохватным понятием термин "иудейско-христианский" теперь выступает в качестве термина, предполагающего "исключения", ибо он не охватывает мусульман, представителей индуистской религии, буддизма и многих других конфессий, проникшим в Америку после того, как радикальный Закон об иммиграции и гражданстве 1965 года отменил квоты, отдававшие предпочтение пришельцам из Европы. Сегодня Соединенные Штаты являют такое многообразие, что у нас даже нет термина для определения самих себя. Некоторые предлагают для описания культуры Америки термин "авраамическая", который включает мусульман, но одновременно исключает некоторые восточные религии. Возможно, никогда еще не было общества, где процветали бы одновременно столько разных конфессий, сколько процветает в Соединенных Штатах сегодня. И все это, в известном смысле, берет начало от решения, принятого основателями Америки в поощрение свободы вероисповедания.

Общая культура?

Ввиду такого многообразия, некоторые утверждают, что у американцев отсутствует единая культура и вследствие этого их ожидает потеря единства. Такая мысль проводится в книге "Кто мы?" (Who Are We?), написанной политологом из Гарварда Самуэлем Хантингтоном в 2004 году. Уделяя внимание, главным образом, американцам мексиканского происхождения, многие из которых воспитаны в католической вере, Хантингтон подчеркивает важность единой культуры, сформированной внутри англо-протестантской традиции, следовать которой должны иммигранты. Хантингтон считает источником разъединения не саму по себе религию, а скорее те формы культуры, которые порождены разными религиозными традициями. И все же его книга воскрешает ранние периоды в американской истории, когда страх перед многообразием побуждал авторов делать вывод о том, что если Соединенные Штаты не найдут путь к решению проблемы чрезмерного числа конкурирующих культур, за будущее страны нельзя ручаться.

Факт религиозного многообразия в Америке не вызывает сомнений. Однако есть основания сомневаться в правоте вывода о том, что многообразие подрывает единство. Несмотря на то, что американцы вовлечены в поразительное многообразие деноминаций и традиций, американская культура выступает в качестве мощной силы, которая оказывает сильное влияние на все религии. В последние годы ученые начали исследовать не только тексты и заветы американских религий, но и то, как люди отправляют свои религиозные потребности. И один из выводов этих исследований говорит о том, что, несмотря на различия между конфессиями, религиозная практика людей часто схожа.

Американцы, например, часто предпочитают религии, которые обращаются к ним лично. Зачастую не испытывающие никакого доверия к местным властям, они еще меньше доверяют власти где-то в заоблачных высотах. Как правило, они обращаются к религии по эмоциональным, а не интеллектуальным причинам; для них священные тексты - это не документы, предназначенные для изучения их основополагающих идей, а, скорее источники руководства в том, как строить свою жизнь в трудные времена. Религия дает им четкое разграничение добра и зла, но она часто склонна прощать людям их грехи и давать им второй шанс. С помощью веры американцы, как правило, обретают чувство большей уверенности в себе и в своих силах. Религия преподносит им фундаментальные истины, но также одаряет их любовью. Американцы часто меняют конфессии в своем поиске такой религии, которая дает им ощущение подлинности. Для них религия не предполагает какую-либо безоглядную приверженность традиции, а, скорее, дает им постоянно меняющийся, новаторский и динамичный способ адаптации к сложному миру.

В силу того, что американцы ощущают смысл религии схожим образом, вера может служить важным источником единства. Людям не надо договариваться о том, что такое Бог и что он вершит; для них достаточно того, что другие люди пытаются найти адекватные пути выражения своего собственного религиозного опыта. Эти общие способы отправления религиозных потребностей обладают таким мощным воздействием, что даже недавние иммигранты быстро приспосабливают свою практику к американской реальности. В 19 веке католики и евреи разработали американские версии своих вероучений. В настоящее время мусульмане и индусы делают то же самое.

Знакомство друг с другом
То, что происходит с религией, происходит и в других областях американской действительности. Жизнь создает возможности для развития общих черт, несмотря на различия. Чем больше белые американцы знакомятся с небелыми на работе, тем меньше становится проявлений расизма. Чем чаще дети иммигрантов вступают в брак с людьми иного происхождения, тем быстрее исчезают барьеры, от которых страдали поколения их родителей, дедушек и бабушек. Так, многие южане и северяне могут расходиться в оценке политических событий, однако стиль их жизни поразительно схож - они ездят на автомобилях одной и той же модели, делают покупки в таких же универсальных магазинах и приобретают одинаковые товары. Несмотря на все разговоры об Америке "синего" и "красного цвета" (Прим. ред. - Красный цвет - символ республиканской партии, синий цвет - символ демократической партии), человек может оказаться где угодно, в той или иной части страны, и обнаружить поразительную схожесть во всем, даже чрезмерную схожесть.

Поэтому есть все основания полагать, что поляризация населения, которая наблюдалась в 2004 году, породит встречные тенденции, напоминая американцам о том, что при всех их политических разногласиях они граждане одной страны. Поляризация приносит явные политические дивиденды, особенно ярым партийцам, которые мобилизуют своих сторонников, ссылаясь на зловещие планы тех, кто находится по другую сторону идеологического водораздела. И все же, в политике, по крайней мере, в успешно функционирующей демократической политической системе, любая реакция, в конечном счете, порождает встречную реакцию. Объединяемые схожестью религиозной практики и общностью опыта в других аспектах жизни, американцы, на мой взгляд, в определенный момент начнут задаваться вопросом, следует ли действительно обращаться с другими американцами, с которыми у них есть политические разногласия, так, как будто их взгляды делают их чужими.

Когда они зададутся этим вопросом, я уверен, что они придут к выводу, что мы все-таки представляем собой единую нацию. Американский индивидуализм и наше стремление к самопознанию сильнее наших различий. Пока мы помним, что все мы сформированы общей американской культурой, мы будем продолжать возводить мосты, как это часто происходило на протяжении нашей истории, которые соединяют и объединяют нас друг с другом.

Алан Вольф - профессор политологии и директор Центра Бойси, занимающегося изучение религиозных и социальных проблем в Бостонском колледже (Массачусетс). Автор книг One Nation After All ("Все-таки единая нация") (1988 год) и The Transformation of American Religion: How We Actually Live Our Faith ("Трансформация американской религии: действительность нашей веры") (2003 год).

Мнения, высказываемые в этой статье, необязательно отражают взгляды или политику правительства США.