Я выступал за смену режима и изменение политики США в отношении Саддама на протяжении последних 10-20 лет. Я активно сотрудничал с Фондом Ирака и в этой связи взаимодействовал с Государственным департаментом.

Я считал, что лоббирование может изменить американскую политику или, по крайней мере, подействовать на нее, и с этой точки зрения я очень хорошо осведомлен об эффективности усилий иракского сообщества Америки в этом направлении.

К 1997-1998 гг. мы убедились, что благодаря санкциям Саддам лишь укреплял свои позиции и усиливал контроль за населением страны с помощью продуктов питания и медикаментов. Поэтому мы призываем к изменению политики и осуществлению более энергичных шагов. Продолжение же санкций не является той политикой, которую мы могли бы поддержать.

Госдепартамент обратился к нам в рамках проекта "Будущее Ирака", поскольку у нас был выход на людей, являвшихся технократами и участвовавшими в Иракском форуме за демократию. Таким образом мы смогли стать членами нескольких рабочих групп.

Поскольку я гражданский инженер и увлекаюсь изучением заболоченных мест на юге страны, я начал работу над соответствующим проектом, который мы назвали "Снова Эдем".

Заболоченные территории играют очень большую роль, поскольку в случае их рекультивации, они могли бы стать убедительным подтверждением для всего Ирака, что мы можем изменить жизнь в стране к лучшему.

Я хорошо помню эти места, где мы с отцом, инженером по ирригации, плавали на лодке. Я помню, какой была вода и как мы пробирались через тростниковые заросли.

Теперь, используя фотоснимки, полученные из космоса, мы пытаемся рассказать общественности о том огромном ущербе, который был нанесен этим территориям Саддамом, и о тех мерах, которые осуществляются в рамках проекта "Снова Эдем" через Фонд Ирака.

Когда мы только начинали работу, я даже не мог предполагать, что она привлечет столько внимания, ибо состояние болот было моей тайной страстью. Теперь же мне звонят отовсюду, из Швеции, из Сирии и Австралии, предлагая свою помощь. Это очень любезно с их стороны. Это действительно задело за живое. Это не вопрос войны. Это что-то такое, с чем никто не может не согласиться. Покажите мне снимки того, что стало с этими заболоченными местами, и вы найдете в моем лице сторонника проекта "Снова Эдем".

Уничтожение болот является убедительным свидетельством того, насколько велико желание наказать оппозицию. Я имею в виду, что пришлось приложить геркулесовы усилия для того, чтобы осушить эти болота. Потратить такие огромные деньги для того, чтобы уничтожить болота во время действия санкций! Это просто невероятно, это поразительно.

Наша самая главная задача - перейти от теории к практике. У нас огромная нехватка информации и "четких данных". Данные представляют собой государственную тайну в Ираке, и их распространение наказывается смертной казнью, впрочем как и все остальное.

Мы определили районы, где собираются такие данные. Поэтому, если бы произошел конфликт, мы знали бы куда отправиться, чтобы обеспечить безопасность этих данных и использовать их для разработки планов дальнейшего развития региона.

У нас есть данные, получаемые с помощью датчиков и спутников, и информация от беженцев. Но, кроме того, у нас есть научная база с данными о движении водных потоков, которые могут быть очень эффективно использованы в нашей культуре. Однако эти данные заканчиваются на 1990-1991 годах. У нас есть лишь данные, собранные такими людьми, как мой отец и ему подобными, кто участвовал в создании систем, а затем покинул Ирак.

Другой серьезной проблемой в Ираке является недостаток экологической этики. Реки Тигр и Евфрат используются для канализации все время, но особенно в 70-х и 80-х годах прошлого столетия, когда в результате военно-промышленной революции все отходы производства оружия массового поражения просто сбрасывались в реки.

Я думаю, что именно в этом причина раковых заболеваний. У меня нет прямых доказательств, но на севере уровень заболеваемости раком сравним с нормальными значениями. Однако в Багдаде уровень онкозаболеваний возрастает, а в Басре он превышает установленную норму в два раза. Если проследить источники загрязнения с севера на юг, их количество будет возрастать, а вода становится чрезвычайно загрязненной, как только она достигает района Басры.

Обедненный уран здесь не при чем. Обедненным ураном легко напугать людей. Большинство этих снарядов были выпущены в Кувейте, но тогда почему в Кувейте нет высокого уровня раковых заболеваний? Промышленное загрязнение окружающей среды продолжается уже 20 лет. В 80-х годах эти заболоченные места использовались для очистки воды, а теперь их просто не существует.